Татьяна Бородина

Часть 1. Что мы потеряли

Мы приехали в Нью-Йорк из Киева в 1997 году. Удивляло и потрясало многое, но самое странное было то, что в городе практически нечего не строится, дома в лесах только для ремонта, а набережные огромной реки похожи на заброшенную пром-зону.
Нью-Йорка был совсем не похожим на наш Киев, но я влюбилась в него сразу, без видимой причины, сама не понимая почему, что всегда бывает, когда влюбленность не поддельная.
За прошедшие 28 лет город изменился сильно, и жаловаться на отсутствие новостроек теперь не приходится, но дело не в этом. Он теперь совсем другой…, но слухи о «его смерти», как всегда, сильно преувеличены. Попытаемся разобраться в метаморфозах Манхэттена — без истерики, но с широко открытыми глазами.
Кому-то покажется что я сгущаю краски, кто-то посчитает что я слишком оптимистична (во второй части 🙂 ), так что этот материал имеет шанс стать темой дискуссии, буду рада если так.

Архитектурная фантомная боль

В Нью-Йорке есть особый вид скорби — когда тело помнит тяжелые вращающиеся двери, за которыми открывался другой мир, но глаза видят лишь стекло.

Внешне Steinway Hall на 57-й улице сохранен: исторический фасад отреставрировали. Но теперь он стал лишь парадным входом для жильцов новой сверхтонкой башни.

А ведь я была одной из последних, кто видел и «задокументировал» своей камерой интерьеры старого зала: там рояли стояли как алтари, и ощущалась тонкая грань между искусством и бизнесом. Вы можете посмотреть фотографии и прочитать материал,  нажав здесь

Сегодня сотрудники Steinway «временно» размещены в павильоне на 6-й авеню, но музыка покинула свой исторический дом на 57-й улице навсегда.

Эта история рифмуется с судьбой отеля The Roosevelt. Легенда рядом с Гранд-Централом, где снимали кино и пел Гай Ломбардо, теперь закрыта для публики и превращена в городской центр приема мигрантов. Великие интерьеры либо приватизируются элитой (как Steinway), либо отдаются под чрезвычайные нужды. Пространств «посередине», доступных для публики ради истории, эстетики и воспоминаний, становится все меньше.

Чтобы понять масштаб «замены», достаточно взглянуть на ценники в той самой башне 111 West 57th Street, которая поглотила исторический Steinway Hall. Это не просто дорого, это другая реальность, ставшая стандартом для «Улицы Миллиардеров»:

  • «Входной билет»: Самая скромная квартира с двумя спальнями здесь стоит около $8.5 – $9 млн.
  • Средний этаж: За резиденцию с тремя спальнями и видом на парк придется отдать $26–28 млн.
  • Пентхаус: Верхние этажи продаются за $50 млн и выше.
  • Аренда: Если вы не хотите покупать, а просто пожить, готовьтесь платить $45,000 – $60,000 в месяц.

И это не аномалия, а типичная математика для 57-й улицы. Именно столько стоит возможность жить над бывшим храмом музыки.

Хроника исчезновения: Высота против Истории

Да, самое необратимое изменение происходит на уровне фундамента. Город начал пожирать сам себя. Если раньше под снос шло ветхое малоэтажное жилье, то теперь уничтожаются крепкие, исторические здания высотой в 15–25 этажей. Они виноваты лишь в том, что «недостаточно высоки» для новых амбиций.

  • Улица 56-я: Ради строительства «спички» 432 Park Avenue был снесен исторический отель Drake — символ 1920-х, где была легендарная кондитерская Fauchon.
  • Улица 55-я: Прямо сейчас (2025–2026) идет снос огромного 26-этажного отеля Wellington (постройки 1902 года) и жилого дома на 151 West 55th Street. Целый квартал истории превращается в пыль ради новой стеклянной башни.
  • Рекорд: Снос 52-этажного здания Union Carbide на Парк-авеню стал самым масштабным добровольным демонтажем в мировой истории.

Нью-Йорк стирает свой архитектурный слой начала XX века. Мы теряем не просто стены, а фактуру города, заменяя её универсальным стеклом.

Великая распродажа «легких» города

Фредерик Олмстед, ландшафтный архитектор Нью-Йорка, задумывал парки как место, где горожанин отдыхает от шума, суеты и коммерции. Сегодня этот баланс разрушен: парки превращаются в вульгарные торговые точки.

Центральный парк. The Mall — единственная прямая аллея, с ее несравненной перспективой и сомкнувшимися в вышине кронами огромных деревьев, теперь оккупирована торговцами. Раньше здесь рисовали несколько художников и звучал голос саксофона. Сейчас это ряды стендов и одеял с дешевыми сувенирами, магнитами «I Love NY» и бейсболками. Вместо умиротворения и величия природы — визуальный шум и полная дисгармония. Олмстед просто застрелился, увидев это. Что случилось с попечительским советом парка? Или всё решили в мэрии, позволив превратить свою главную жемчужину в провинциальную базарную площадь?

Брайант-парк как столовая (The Eating Pit).

Парк за Публичной библиотекой потерял атмосферу элегантности. Теперь это гигантский фудкорт под открытым небом. Улицы вокруг забиты фудтраками, и люди идут в парк только с одной целью — быстро съесть купленное. Это следствие инфляции: рестораны стали настолько дорогими, что офисные сотрудники не могут позволить себе ланч внутри. Парк перестал быть «городской гостиной» для отдыха и стал «городской столовой». Места, чтобы просто пройтись или посидеть в тишине, там больше нет.

Ответ элиты: Приватизация комфорта

Поскольку общественные пространства (парки и улицы) становятся некомфортными и переполненными, те, у кого есть деньги, выбирают изоляцию. В городе бум частных клубов: за последние 4 года их открылось больше, чем за предыдущие 30 лет.

  • Вступительный взнос в Aman Club — $200,000.
  • Лист ожидания в Zero Bond — более 5,000 человек.

Это больше не про нетворк, это плата за «пузырь безопасности». Люди готовы платить любые деньги, чтобы не пересекаться с уличной реальностью.

Уличная реальность: Леса, Неон и Сон

А реальность такова: город теряет свой ритм, атмосферу и эстетику.

  • Исчезновение 24/7: Нью-Йорк перестает быть «городом, который никогда не спит». После пандемии количество круглосуточных дайнеров и ресторанов сократилось критически. Легендарные места теперь закрываются в 23:00. Город становится «провинциальным» по графику жизни, оставаясь столичным по ценам.
  • Визуальный шум: Город застрял в ремонте, причем чаще всего фиктивном. Сейчас в Нью-Йорке около 9,000 строительных лесов общей длиной 400 миль. Некоторые стоят десятилетиями (рекорд — 21 год), превращая тротуары в тоннели.
  • Запах: К этому добавились более 1500 полулегальных Smoke shops. Сладковатый запах марихуаны теперь везде — и возмущаться этим не политкорректно. Так что учись задерживать дыхание, если ты не любитель травы. Да, многие горожане лишились права дышать чистым, без примеси марихуаны, воздухом.

Что мы видим вокруг? Вместо уютных кафе, маленьких бутиков или тех же обувных мастерских, улицы (даже в дорогих районах вроде Upper West Side или East Village) заполнились кричащими неоновыми вывесками, дешевыми витринами с Риком и Морти, и людьми, курящими косяки.

Транспорт: Медленнее лошадей

Средняя скорость движения в Мидтауне упала до 4.7 миль/ч (7.5 км/ч). Это официально медленнее, чем скорость конного экипажа сто лет назад.

Театр абсурда под землей.

В метро снова страшно, как в плохие времена. Проблема не только в преступности, а в том, что метро стало ночлежкой и лечебницей одновременно. Мы платим $2.90–$3.00 за поездку, но не получаем гарантии безопасности. Это нарушает «социальный контракт» горожанина: «Я плачу налоги и соблюдаю правила, а вы даете мне порядок». Когда ты видишь, как кто-то кричит и угрожает пассажирам в замкнутом вагоне, никакая статистика о том, что «город стал безопаснее, чем в 90-х», тебя не успокоит.

Парадокс безопасности в цифрах: по данным NYPD, общее количество преступлений в метро в 2025 году снизилось на 14% по сравнению с 2019-м. Карманных краж стало меньше. Но почему нам страшно? Потому что статистика скрывает важную деталь: количество тяжких нападений (Felony Assaults) выросло почти на 65%. Шанс потерять кошелек уменьшился, а шанс получить удар по лицу от безумца — вырос.

Велодорожки и Лицемерие.

Город расширяет велополосы под лозунгом «здоровье и экология», но по факту это коммерческие трассы для курьеров. Обычному человеку там страшно: бесшумные электробайки несутся под 40 км/ч, норовя подрезать пешехода на перекрестках.

Водный разрыв

Паром NYC Ferry (внутри города) стоит $4.00. Паром с другого берега Гудзона (из Нью-Джерси) в Манхэттен — $9.00–$12.00 за 5–10 минут пути. Бюрократы двух штатов не могут и не хотят договориться.

Налог на пригород: Почему дешевле не значит доступнее?

Многие бегут от манхэттенских цен в пригороды (Лонг-Айленд, Вестчестер, Нью-Джерси), надеясь сэкономить. Но здесь кроется подвох. Спальные районы вокруг Нью-Йорка — это часто «культурная пустыня». Там можно переночевать в тишине, но за энергией, историей, лучшими выставками и премьерами всё равно нужно ехать в Сити. И вот тут захлопывается капкан. Транспортная система теперь работает как таможня, взимающая огромные сборы за право прикоснуться к энергии Нью-Йорка.

. Сколько стоит одна поездка «туда-обратно» (Round Trip) в 2026 году

Справедливости ради, у жителей Нью-Джерси осталась одна “бюджетная лазейка” — автобусы. Поездка на NJ Transit Bus или частной маршрутке (Jitney) обойдется всего в $9–12 туда-обратно. Это в два-три раза дешевле поезда. Но здесь вы платите другой валютой — временем. Пробки на въезде в Линкольн-тоннель стали легендарными, и 15-минутная поездка в час пик легко превращается в часовое стояние в выхлопных газах.

Из личного опыта. Живя в пригороде и работая в Мидтауне, к примеру в 2006 году, я добиралась 3 транспортами: электричка, Path из Хобокена на 34 стрит и метро до 56 стрит, это занимало 1 час 20 минут, если по расписанию, и стоило туда и обратно 14 долларов, сейчас 32 доллара. Ланч обычно мне обходился не больше 7 долларов, сейчас думаю сложно вложиться и в 20$, учитывая, что кофе стоит 8-10$.  Уверена, что заработная плата на моей позиции в 2006 году, на данный момент НЕ выросла в двое.