Галина Ицкович.
На связи
Не умирай сегодня, прошу тебя. Не попадай под обстрел.
Спрячься в убежище, замри, как мамонтенок во льду.
Если завалит, пожалуйста, выберись из-под тел.
Доживи до утра в послеобстрельном холодном аду.
Я готова не спать, если бдение над тобой
Остановит сафари, со следа собьет убийц.
Я от страха рифмую, упершись головой
В стену из референдумов, пунктов, официальных лиц,
Заслоняющих лица тех, кому жить бы да жить,
Кто перемен боится, кто молится всем богам,
Не обещавшим мир, между прочим, и не отвратившим жуть.
Я бормочу и канючу: “Никому тебя не отдам,” –
Но это такая ложь и такая дичь.
Ты не одна у меня, и силы мои – пустяк.
Только объятие, протянутое сквозь ночь,
Только проклятие. Прошу тебя, не отпускай
Мою виртуальную руку, не разжимай кулак,
Где подыхает мобила, свидетельница всего.
В ней шелестит мой голос: “всьому навпаки, навпак*…”-
Невмирущого* теплого уха легонько коснувшись, лего…
__________
*укр.
Иов
Чем дальше от Бога, тем больше просьб,
Какой-то пустой маеты.
Лишись всего, что тобой звалось,
И только потом проси.
Отдай осла, прогони жену
И славе сыграй отбой.
Приблизившись, вслушайся в тишину,
Очерчивающую боль.
Познай свою скорбь не за год, не за два,
Земное поизноси.
Когда на волокна распустит судьба,
Прикатывайся просить.
Опарыш, ошметок, без племени вождь,
Недоубиенный геном.
Проси на потом, только если не ждешь,
Что будет когда-то “потом”.
Проси сокровенного – не уберег!
В лапшу изорви тетрадь
Шпаргалок. Кому Станиславский бог,
Тот парится убеждать.
Безжалостен Мастер. И ты не верь,
Раз ты в пустоту одет.
Важнее актерства язык потерь.
Он, в общем, ведёт учёт.
Бог нарисован на древней трухе.
Такой у них был ширпотреб.
Ни звука из ангеловых трахей,
В отрепьях чужих судеб.
Стоишь вплотную. Ушли слова.
(Как будто слова важны!)
Здесь, очевидно, была стена –
Но Бог парит без стены.
Ширяются ангелы, для толпы
Закатывают перформанс.
Проси – не нирваны, не о себе.
Тогда есть хоть малый шанс.
Горе, уроки его мастерства.
Масло или пастель:
Молчащая бывшая голова
И Бог на пустом холсте.
Малые сии
Отдавайте то малое, что вряд ли сгодится вам.
Лучше, чем от водки и от простуд, говорит им вождь.
Потирает присоски окопная злая вошь,
На Содом вторжения – внутренний их бедлам.
На таких, как вот этот новенький, равнялись дети из НПК:
Родом из аппаратчиков, вовсе не вечный жид.
Человек не сложен, bartonella quintana шуршит:
Запах смертного пота, испражнения да слюна.
Тут другое важно: прежний их рацион,
Да упругость кожи, да густота кудрей.
Государство вшей побеждает – побеждает тот, кто мудрей.
Ваши смертники – наши пастбища до того, как узрят Сион.
Польза от них великая, военком не соврет.
Принесите вождю ненужное, как правильно он велит.
Плодись же и размножайся, великий вид.
Радуйся, bartonella, снова выпал хороший год.
___
*Bartonella quintana – бактерия “окопной лихорадки”
Экономное
Перелицовывать старые чувства.
Жить экономно, хмуря брови.
Больше не шить, а латать искусно.
Время такое.
Серая горстка — костер поминальный?
Можно писать угольком остывшим:
«Знаешь, сегодня спала нормально.»
Кто-то услышит.
***
Осень безжалoстна. Птицы падают по ночам.
Урожай холодов – морг, mort, мертв.
Там, где раньше яблоки скатывались в траву,
Стелется по росе траурный креп ворон,
Крапинки крыльев окоченевших скворцов.
Серебристая кровь тумана расползается по стерне.
Что мы не поняли, чье вторженье проспали?
Каждой луже роздано по луне,
Звезды задернуты вдовьей скупой вуалью.
