Обратный отсчет – последняя из Призовой десятки.

Галина Ицкович

Тайны библиотеки Казанатенса (Рим)

Даром что эта короткая улица находится всего в двух кварталах от центральной Виа дель Корсо, мы никогда не отыскали бы Виа ди Сант-Иньяцио, не познакомься мы со Славой Швец, искусствоведом, немножко гидом, а главное, римлянкой. Путь туриста отрывист и предсказуем; путь горожанина прихотлив и неравномерен. Турист спешит, горожанин живет — это основное отличие от Нью-Йорка, чьи ритмы прямо противоположны Риму (там горожанин спешит, а турист зависает в ступоре). В тот день Слава вела ей одной известным маршрутом, открывая нам Рим “для своих”, не растащенный на архитектурные цитаты, Рим, по которому можно шататься день напролет, заглядывая в знакомые ресторанчики и кофейни, делая закладки на будущее, не разделяя историю и живую жизнь, одним словом, Рим, в котором надо жить по-римски. 

Почему мы повернули на Виа ди Сант-Иньяцио? Кажется, срезали угол. Уж очень назойлив был дождь, уж очень хотелось добежать побыстрее до иезуитской церкви Святого Игнатия Лойолы, где ждал нас какой-то сюрприз, какое-то чудо. Да, собственно говоря, чудо в Риме может обнаружиться где угодно. 

—Вы любите библиотеки? — на бегу спрашивает Слава.

Любите ли вы библиотеки так, как люблю их я… Как не любить барокальную библиотеку в университете Коимбры, или, скажем, смоделированную с апартаментов Борджиа библиотеку Университетского Клуба Нью-Йорка? А ведь есть и придуманные, не менее любимые библиотеки, из Борхеса и из Умберто Эко…

—Ну да, а почему?.. — не успеваю спросить, как Слава уже открывает тяжёлую дверь без вывески. Собственно, зачем новомодная вывеска, если на мраморном портале всё написано на века, “Biblioteca Casanatense”, но вряд ли мы, чужаки, решились бы войти в это здание без окон, ни в одном путеводителе не указанное и скорее чопорное, чем гостеприимное. Входим. Внутри ничто не поражает, из достопримечательностей — привратник и хлипкий старомодный лифт, поначалу отказывающийся от нас (“Может, лучше по лестнице?”), но потом всё-таки везущий, дрожа и всхлипывая. И вот там, наверху, становятся ясны параметры чуда.

В 1655 году доминиканцам была завещана библиотека Джамбаттисты Кастеллани, главного врача папы Григория XV, а вместе с книгами 12,000 скуди на возведение подходящего книгохранилища. Именно это наследство позволило выстроить здание, способное принять большое книжное собрание. Под библиотеку решили отвести один из корпусов доминиканского монастыря, расширенный кардиналом Антонио Барберини в 1638–1641 годах (архитектор Паоло Маручелли).  На фасаде до сих пор видны герб Барберини и дата завершения строительства (сама не видела, каюсь, уж слишком головокружительно было зрелище внутри). Правда, для того чтобы это здание приняло коллекцию, его пришлось ещё раз перестроить (на этот раз архитектором Антонио Марией Бориони), но результат зато превзошёл ожидания. Библиотека получилась настолько вместительная, что после смерти Казанате доминиканцы переместили туда и личную библиотеку кардинала. Чтобы разместить наследие Казанате, в 1701 году Антонин Клош, магистр доминиканского ордена, формально учредил Казанатенсе. Согласно завещанию Казанате, библиотека была объявлена публичной, с открытым доступом для всех. Вот он, золотой век просвещения, скажете вы и не ошибётесь. Культура публичных библиотек зародилась именно там и тогда.

***

Чтобы понять, как сформировалась библиотека Казанатенсе, нужно попытаться понять самого кардинала Джироламо Казанате, человека, жившего в эпоху опасных книг. Это был человек, который жил в эпицентре интеллектуальных бурь своего времени; когда же бурь не было, он создавал их сам. Он прошёл путь от светского юриста до одного из самых влиятельных церковных администраторов своего (XVII-го) века. Получив блестящее юридическое образование, он мог бы сделать юридическую карьеру, но всё изменила встреча с кардиналом Памфили: Казанате вошёл в его ближайшее окружение. Когда Памфили стал папой Иннокентием X, Казанате начал стремительный подъём по церковной лестнице.

Казанате был поочередно губернатором, асессором Святого Офиса, секретарём Конгрегации епископов, инквизитором, занимал ключевые должности в Конгрегации обрядов, Конгрегации пропаганды веры, в судах «Сеньятура ди Грация» и «Сеньятура ди Джустиция», в 1693 же году стал библиотекарем Ватикана. Его эпоха была полна доктринальных дебатов — чего стоят споры между иезуитами и “псами Господними”, доминиканцами. Казанате вникал глубоко и судил резко, понимая: чтобы защищать доктрину, нужно знать её противников. Частная библиотека собиралась постепенно, в течение всей его жизни, с юношеских лет в Неаполе до поздних лет в Риме, где он занимал высшие церковные должности, и ещё при его жизни стала публичной. При всем догматизме, присущем сану, Казанате настоял на том, чтобы библиотека с открытым доступом могла собирать книги «еретиков». Книги, которые в других местах были бы, скорее всего, сожжены или спрятаны, стали частью интеллектуального ландшафта, не угрозой, а материалом для размышления. Публичная библиотека не начинается с секретов. Папа Климент XI дал официальное разрешение хранить такие издания — жест редкой смелости для своего времени. Разрешение это можно увидеть и сейчас в главном зале прямо рядом с памятником Казанате. Клош заказал статую известному скульптору Пьеру Ле Гро, чью работу можно было увидеть в буквально за углом находящейся церкви Сант-Иньяцио. Первоначально просвещённый кардинал приветствовал посетителей, входивших со стороны монастыря Санта Мария сопра Минерва, но расширившееся помещение потребовало перестановок, и теперь статуя находится в главном читальном зале, в котором проводятся также концерты и лекции.

Казанате умел дружить с учёными. Он поддержал своего библиотекаря Лоренцо Алессандро Закканьи, убедив его опубликовать тексты по патрологии, “Collectanea monumentorum veterum Ecclesiæ græcæ et latinæ”, где анализировались материалы по древней истории греческой и латинской церкви. Он переписывался с интеллектуалами всей Европы, интересовался науками, литературой, философией. Библиотека стала продолжением его личности — строгой, но любопытной; догматичной, но открытой миру; дисциплинированной, но не боящейся вопросов. Библиотека Казанатенсе хранит 1,125 томов его собственных voti, relazioni, posizioni — мнений, отчётов, заключений, которые он писал для различных конгрегаций. Это не просто документы — это определение эпохи, её интеллектуальные битвы. К моменту смерти кардинала (1700 г.) она насчитывала около 25,000 томов. На её основе в 1701 году и была заложена коллекция в её нынешнем виде. (До чего же всё-таки отличается ощущение времени в Вечном городе! 1701-ой ощущается тут практически недавним прошлым.)

Внутри, за тяжёлыми дверьми, открывается пространство, одновременно аскетичное и по-барокальному нарядное, строгое и возвышенное. Высокие деревянные шкафы, тянущиеся к далёкому потолку, и лесенки, лесенки; длинные столы, на которых веками раскладывали фолианты; запах старой бумаги, который не исчезает даже после реставраций. Здесь хранятся инкунабулы, редкие издания схоластов, труды по каноническому праву, богословские диспуты, карты, атласы, первые печатные книги по естественным наукам. 

Особое место занимают рукописи, которые Казанате собирал всю жизнь. Он исхитрился-таки создать библиотеку, способную служить не только монахам, но и учёным, путешественникам, студентам. Среди самых ценных томов — ранние издания Фомы Аквинского, трактаты о небесной механике времён Галилея, первые печатные карты Средиземноморья, фолианты, пережившие наводнения, войны, смену эпох, с пометками на полях, оставленными неизвестными читателями XVIII века. В бесконечном читальном зале, прохладной сокровищнице греческих кодексов, еврейских текстов, самаритянских свитков, инкунабул, римских bandi и комедий XVII века, время спрессовано и упрятано на бесконечные полки. Только здесь хранится 60,000 древних томов, а вся коллекция — это 400,000 книг. Причем прийти сюда и заказать драгоценный фолиант для ознакомления может практически каждый. A беломраморный кардинал, мантия фирменными складками в стиле барокко стекает с кресла, лично наблюдает за порядком в сияющем, залитом светом зале. 

Ещё одно имя, достойное быть запомненным, — это Джованни Баттиста Аудиффреди. В XVIII веке он стал одним из самых выдающихся библиографов Казанатенсе, сумев придать  огромному собранию внутренний порядок и структуру. В одном из шкафов хранится знаменитый “Thesaurus antiquitatum sacrarum”, многотомное собрание церковных древностей, которое в своё время считалось вершиной богословской эрудиции. В другом — редкие издания трудов Кирхера, иезуита‑полимата, который пытался объяснить мир через универсальные схемы и символы. Его книги — смесь науки, мистики и энциклопедического бдения — особенно уместны в Казанатенсе, где монастырская строгость соседствует с просвещённой любознательностью. Есть и переписанные доминиканцами рукописные кодексы XV–XVI веков с миниатюрами, которые всё ещё блестят свежей краской, как будто художник только что закончил работу. 

Казанатенсе стала своего рода интеллектуальным мостом между монастырской традицией и светской наукой. И когда стоишь в зале, почти отражаясь в квадратах пола, почти переплывая просторное книжное море, то чувствуешь, как головокружительно, умопомрачительно, пьяняще пахнет старая библиотека, и это запах духовного родства, и я тут всегда буду своей. А главная, на мой вкус, здешняя достопримечательность-curio — это огромный глобус XVIII века, выпущенный ещё до открытия Америки, где сушу окружают океаны, наполненные монстрами, а на месте Австралии числится “Новая Голландия”.

И, конечно, страшновато было снова протолкнуться в лифт: на спуске он застрял-таки в лучших традициях магического реализма, отказываясь выпускать нас, обогатившихся знанием о чудесной библиотеке, как тот самый монах из “Имени Розы”. Вот такое путешествие во времени. Выход бесплатный, как и вход, только не забывайте, пожалуйста, говорить потише.

Продолжение следует