Ода индивидуальности

Кира, юбилейные интервью часто начинают с прошлого, но мне хочется начать с вашего настоящего — с коллекции Ode to Individuality. Названия работ здесь звучат как манифесты: Spiral of Self-Evolution, Garden of the Mind. Означает ли это, что для вас сейчас ювелирный дизайн перешел из сферы эстетики в сферу философии, или, возможно, это взгляд вовнутрь себя?

– Да, Вы абсолютно правы. Последняя коллекция это мой манифест внутренних размышлений. Это взгляд внутрь себя, это саморефлексия.

Наша индивидуальность — со всей ее хрупкой неповторимостью и уникальностью — пожалуй, самый драгоценный дар Природы. Мне всегда хотелось отыскать тот неуловимый элемент, который отличает одну душу от другой. В этом году «Ода Индивидуальности» переросла в самостоятельную коллекцию. Ее главным предметом стали внутренние процессы, происходящие в личности человека. Это история моей жизни, а сам процесс творчества стал своего рода сублимацией пережитых эмоций — радостных, грустных, давних и совсем свежих. За эти годы я и сама повзрослела, изменилась, обрела иную глубину. Если прежде мой творческий взгляд скользил по внешней стороне вещей — цвету и форме, то теперь, спустя десятилетие, меня влечет осознанный поиск сокровенных смыслов.

А началось все с «Трех Граций». Я увлеченно занималась китайской живописью, и в какой-то момент предметом вдохновения стали груши. В качестве “моделей” я специально выбирала самые непохожие плоды, чтобы подчеркнуть их разный, индивидуальный характер. Так родилась небольшая серия работ в стиле се-и.

Се-и (写意) — это традиционный стиль китайской живописи, который переводится как «живопись идеи» или «передача духа». Картины пишутся быстрыми, смелыми мазками. Одно неверное движение исправить нельзя, работа выполняется на одном дыхании. Ты должен отбросить всё лишнее, концентрируясь на сути предмета, его настроении и динамике. Мастера се-и стремятся не нарисовать реальный бамбук или цветок, а передать его «жизненную энергию» (ци). Позволяя туши свободно растекаться, а мазку быть немного небрежным, художник выражает собственное восприятие мира и сиюминутное вдохновение.

Затем двумерный образ обратился в серию жемчужных сережек. Каждая жемчужина неповторима, так же, как и каждый человек. Мне нравится следовать за естественными линиями, изгибами и несовершенствами, созданными Природой. Ведь именно это заставляет задержать взгляд, присмотреться, постараться осознать, а что же именно нас заинтересовало, затронуло. Мы все бесконечно разные, и наши метаморфозы, пути роста и жизненные лабиринты тоже глубоко индивидуальны. В этой коллекции мне хотелось создать вещи, которые могли бы максимально удовлетворить эмоционально и эстетически как меня-автора, так и будущих обладателей этих украшений.

Я искренне верю, что эти осязаемые манифесты отзовутся в сердцах моих клиентов-коллекционеров, став для них сокровенными талисманами. А маленькие жемчужины-груши останутся изящным, зашифрованным символом нашей подлинной уникальности.

-Если проследить за вашими работами, заметен интересный путь: от глобальных, почти эпических тем (мифология, океан, сказы Уральских гор) к очень личным, интимным наблюдениям, будь то нью-йоркские зарисовки Sheepshead Bay Blues или философские размышления в «Love Letter to the Ocean». Что стало триггером для этого внутреннего сдвига масштабов?

-Я бы назвала это не просто сменой масштаба, а обретением истинного источника силы. Последние двадцать лет я живу в районе Шипсхед-Бей в Бруклине — месте с богатой историей и особым, неповторимым ритмом. Здесь родилась моя младшая дочь, что окончательно связало меня с этой землей. Я остро чувствую, как стихия Земли в моем творчестве плавно уступила место стихии Океана. Он буквально накрыл меня с головой, обнял и вынес к моим ногам вместе с прибоем совершенно новые идеи. Теперь именно Океан стал моим главным соавтором. Он сподвиг меня на создание нескольких больших коллекций, которые продолжают развиваться и наполняться новыми сериями каждый год.

Коллекция «Sheepshead Bay Blues» родилась из моих утренних прогулок вдоль канала в период пандемии. В то время эти выходы к воде стали для меня настоящим спасением и источником вдохновения. Это была попытка сублимировать внутреннее напряжение, тревогу и неопределенность, найдя успокоение в меланхолии волн, соленом морском воздухе, синеве неба, строгой геометрии мостов и пирсов, криках чаек и безмолвных восходах солнца. Для художника близость к большой воде — это ежедневное благословение.

Глобальный Океан для меня теперь начинается на берегу Манхэттен-Бич, а коллекция «Love Letter to the Ocean» стала интимным дневником моих личных отношений с Ним. Моя творческая оптика изменилась: я перестала искать сюжеты в далеких сказах и начала видеть космос в капле воды или в обломке ракушки под ногами, в пене прибоя или в мимолетных рисунках, которые волны оставляют на песке.

Когда ты стоишь в полосе прибоя, то физически ощущаешь, что прямо у твоих ног проходит граница двух огромных стихий. Во время отлива вода вдруг обнажает то, что раньше скрывала от глаз, — и все «тайное становится явным». Это и есть путь от внешнего к внутреннему: момент, когда ты осознаешь, что самое важное происходит прямо сейчас и прямо рядом с тобой.

-Как за десятилетие изменились ваши отношения с материалами: камнями, жемчугом, кристаллами?

-Мне кажется, с годами мои отношения — или, вернее, мой сокровенный «диалог» с материалом — стали более трепетными. Будь то благородный камень, мерцающий жемчуг или любая другая фактура, я всегда пытаюсь чутко «услышать» историю, которую они в себе таят.

Кроме того, я глубоко убеждена, что судьба и успех будущего украшения во многом зависят от таланта камнереза. От того, какую скрытую красоту он сумел разглядеть в первозданном сырье и как филигранно смог ее передать. И, конечно, от того, как я сама расшифровала этот посыл. Я верю, что именно из таких хрупких «бусинок» взаимного диалога и рождается ювелирное творение.

Ведь истинная коммуникация — одна из важнейших вещей как в человеческой судьбе, так и в творческом поиске. Именно она становится залогом подлинной уникальности и одухотворенности украшения. В противном случае вещь останется холодной, безмолвной и бездушной.

Как вдохнуть в нее эту неуловимую искру жизни? Пожалуй, на этот вопрос нет однозначного ответа. Но в одном я уверена абсолютно: Природа — величайший художник. Моя главная миссия как дизайнера — бережно сохранить то, что уже создано до меня, лишь слегка подчеркнув эту завораживающую природную драматургию.

-Наблюдая за вами все эти годы, я всегда восхищалась вашим не просто бережным, но поэтическим отношением к камням, но, с другой стороны, я заметила в вас определенную дерзость и свободу в смешении, казалось бы, несовместимых материалов. Что для вас стало отправной точкой в этой творческой свободе от правил и стереотипов?

Много лет назад я увидела необыкновенные украшения швейцарского ювелира Gilbert Albert (1930–2019) периода 60–70-х. Они меня восхитили и удивили, оставив неизгладимое впечатление. Морские раковины, бриллианты и жемчужины, древние окаменелости, крылышки жучков и кораллы, рог и кость, метеориты и драгоценные самоцветы чистой воды… и все это обрамлено необыкновенным текстурным золотом. Вот это была действительная творческая свобода! В тот момент, в 60–70-е, это был своего рода революционный ответ на социально-культурные изменения в обществе, в которых ювелирные украшения стали обретать новые формы и значение. Они стали выражением индивидуальности, нонконформизма, а также эстетических и политических ценностей обладателя украшений.

Gilbert Albert

В тот момент, когда ты теряешь страх следовать установленным правилам, следовать традиционному использованию материалов, страх быть непонятым, именно тогда ты обретаешь творческую свободу! Ты наконец позволяешь себе делать так, как призывает тебя вдохновение. Совместимая несовместимость, смешение нетрадиционных материалов — это моя любимая тема, это моя творческая свобода.

Одним из примеров может стать коллекция «Love Letter to the Ocean», в которой я стала смешивать морские стеклышки и гальку, обычный песок, все эти находки с пляжа Манхэттен-Бич с японским жемчугом, лабрадоритовыми кабошонами, таитянским жемчугом, микрожемчужинами. «Найденыши», которые вынес мне прибой и которые я считаю подарками Океана, обрели новую жизнь и стали объектами творчества, в которых заключена энергия стихии! Эта коллекция стала моим объяснением в любви к Океану, которое я посылаю ему как письма в знак благодарности.

-Я знаю, что жемчуг — это неизменный и любимый персонаж в пьесе, разыгранной вашими украшениями, но наряду с ним у вас есть другие любимые участники созданного вами сказочного представления, расскажите о них.

-Со временем менялись мои фавориты среди камней. Вначале моим главным вдохновением были Уральские горы, не очень высокие, но древние, «кладовые самоцветов», легенды и сказы, лес и воспоминания детства. Долгое время моими любимцами были малахит, аметист, агат. Я с детства воспитана на «Сказах» П. Бажова, на историях об уникальности и несметном богатстве Уральских гор.

С годами я поняла, что на земле множество других мест, где разнообразие и изобилие камней поражает воображение. Сегодня моими любимцами стали лабрадорит с его изменчивым цветом атлантических волн, многоликая океанская яшма с Мадагаскара, мукаит из Австралии и амазонит из Перу. Эти камни стали моими любимыми — я использую их очень часто. Мир камней постоянно меняется: открываются новые месторождения, появляются виды, о которых раньше никто не слышал. И я вижу свою миссию в том, чтобы популяризировать эти «новые имена».

Мне важно донести до людей, что многоликий лабрадорит или океанская яшма могут быть не менее статусными и желанными, чем традиционные драгоценные камни. Я открываю эти сокровища для себя и делюсь этими открытиями с моими клиентами.

— Бренд живет и трансформируется 10 лет, в этом непрерывном движении что для вас было Парусом? И что остается тем самым неизменным «якорем», тихой бухтой, что составляет неделимую ДНК Kira Koktysh?

-ДНК моего бренда — это гимн индивидуальности и неповторимости, а сокровенная миссия моих украшений — мягко подсветить личность, а не затмить ее сияние. Я никогда не гонюсь за мимолетными тенденциями, но всегда чувствую контекст времени. Мои работы создаются вне мимолетной моды. Это позволяет моим музам носить их из года в год, неизменно оставаясь на гребне актуальности и собирая восхищенные взгляды.

Ода Индивидуальности

В этой философии мой якорь — незыблемая верность качеству и глубинным смыслам, а мой парус — вечное движение вперед и умение ловить попутный ветер современности. Сейчас мы проживаем удивительный момент: украшение перестает быть просто «финальным штрихом» к наряду. Оно превращается в самостоятельный арт-объект.

Мы вступаем в завораживающую эпоху jewelry-centric dressing, когда весь визуальный образ выстраивается вокруг одного смелого, знакового изделия. И я верю, что работы из коллекции «Ода Индивидуальности» — это именно такие сакральные центры притяжения, которые не нуждаются в аккомпанементе, они сами созидают и диктуют стиль.

-Серьги — это ваша любовь, это, пожалуй, известно всем вашим поклонникам, но в этом году акцент немного сместился, не так ли?

-Да, моим любимым жанром остаются серьги и коктейльные кольца, но время от времени я сознательно выхожу из привычной зоны комфорта. Я люблю делать запонки, кулоны, браслеты, колье и бусы.

В этом сезоне космическая коллекция «До края Вселенной» пополнилась серией булавок-брошей «Парад планет». Это своего рода носимый планетарий из полудрагоценных камней (лазурит, родонит, яшма, хризоколла…), в котором естественные рисунки камня превращаются в уникальную топографию или ландшафт далекой планеты. И это уже не просто украшение на лацкане, это макрокосмос, заключенный внутри микрокосмоса, — бесконечная тайна Вселенной, соизмеренная с нашим личным, человеческим масштабом. Двусторонние булавки можно носить как лицевой, так и оборотной стороной — поодиночке или целой группой для достижения максимального визуального эффекта. Каждая булавка представляет собой прообраз далекой планеты, которая гармонично соседствует со своим космическим спутником.

– Широкий спектр ваших изделий неизменно радует клиентов. Но мне бы хотелось вернуться к вашим фаворитам и их трансформации. Будучи не только вашей верной и давнишней клиенткой, но и куратором выставок, в которых вы принимали участие, я заметила, что у вашего бренда существует как минимум одна незыблемая константа. Это жемчуг, который позволяет вашим работам оставаться узнаваемыми даже в самых смелых экспериментах.

-Да, вы правы. Моя любовь к жемчугу — это константа. За десять лет он ни разу меня не подвел: это материал, на который я всегда могу опереться. Моя коллекция-долгожитель, теперь известная как Pearl Delight, существует более десятилетия, но она никогда не остается статичной. Каждый год я выпускаю новую серию, и этот процесс напоминает рост самого жемчуга — слой за слоем, трансформация за трансформацией.

Сначала это были достаточно простые, традиционные вещи — жемчужные бусы, небольшие серьги, комбинация круглого жемчуга, лепестков кеши. Кроме этого, жемчуг baroque неправильной формы не был так популярен, как сейчас. Затем я стала развивать направление многоцветной мозаики из кристаллов на жемчужинах baroque с плавными переходами оттенков, схожими с переливами перламутра. Это стало моей фирменной мозаикой, когда в одном изделии использовалось до 10 оттенков кристаллов, которые, кроме того, варьировались по размеру, их количество доходило до нескольких сотен в одном изделии.

Позже я стала экспериментировать с текстурой и сконцентрировалась на монохромной палитре, имитирующей старое серебро. Малые скульптурные формы – следующее направление. Жемчужные рыбы, которые стали моим личным посвящением всем рожденным под этим знаком, включая меня саму, и жемчужные грибы, которые стали воплощением моих детских воспоминаний.

Мир жемчуга не стоит на месте. Он очень динамичен и предлагает на рынок новые и новые продукты — жемчуг с огранкой, жемчуг резной, микрожемчуг. То, что раньше не котировалось совсем в ювелирном производстве, внезапно становится очень актуальным. Так в моем репертуаре появились все эти новшества, а моя кристальная мозаика стала еще более выразительной за счет многоцветья микрожемчужин.

Барочные жемчужины с мозаикой из стеклянных микросфер как будто обрамлены пузырьками шампанского. Ну а комбинация таитянского жемчуга с чем бы то ни было всегда поднимает изделие на более высокий уровень. Моя самая свежая серия — это настоящий эксперимент. Я соединила нежный персиковый барочный жемчуг с мозаикой из микрожемчужин, эфиопских и мексиканских опалов.

Серия называется «Танец огня» – динамичная и экспрессивная. Небольшие, переливающиеся бусины из опалов дрожат и переливаются, как всполохи языков пламени. Это действительно жемчужное наслаждение! Как видите, в моих изделиях наконец появился элемент огненной стихии. Морская стихия жемчуга наконец встретилась в своем танце с огненной энергией опала.

-Изменилась ли за эти годы женщина, для которой вы создаете свои вещи? Ощущаете ли вы их своими «соавторами», которые вместе с вами прошли путь от первых коллекций до сложных концептуальных вещей?

-Я бесконечно дорожу лояльностью своих клиентов-коллекционеров, многие из которых остаются со мной все десять лет. На моих глазах они меняются, взрослеют, преображаются, но их интерес к бренду остается неизменным. Кто-то хранит верность принципу «жемчуг навсегда», а кто-то с азартом экспериментирует, собирая свою личную ювелирную коллекцию из разных серий и историй.

То, что объединяет всех, — одно: их покупки никогда не бывают случайными или импульсивными. Это всегда осознанный выбор. За каждым приобретением стоит вопрос: «Что это украшение добавит моей индивидуальности? Как оно подчеркнет мой характер? Какую эмоцию оно будет хранить?»

Мои клиенты не просто покупают вещь, они ищут резонанс со своим внутренним миром. Мое самое большое желание — чтобы мои украшения жили, чтобы их надевали часто! Если вещь годами лежит в коробке и не приносит радости, значит, я что-то не доработала. Для меня это признак того, что не произошло той самой «химии», искры между изделием и его обладательницей. Мне хочется, чтобы вещи, которые я создаю, стали частью вашей повседневной жизни и вашей энергии!

Я абсолютно убеждена, что каждая обладательница моего украшения — мой партнер и полноправный соавтор. Я создаю форму, закладываю в неё идею и эмоцию, но именно женщина вдыхает в украшение жизнь. Я рассказываю начало истории, а то, каким будет её продолжение и финал, зависит только от неё. В этом смысле мои клиенты — это и мои «паруса», которые вдохновляют меня двигаться дальше.

-Коллекция Rhapsody of Color — это прямой диалог с классической живописью. Как происходит этот процесс «перевода» двухмерного полотна, его света и мазков, в трехмерный объект из камня и металла? Что вы пытаетесь поймать в камне — сюжет картины или ту неуловимую эмоцию, которую она вызывает?

Коллекция Rhapsody of Color не возникла в одночасье. Это был долгий путь накопления впечатлений. Жизнь в Нью-Йорке дает уникальную привилегию — практически неограниченный доступ к мировому искусству. Посещение выставок стало для меня не просто досугом, а глубоким погружением в разные эпохи и стили, которое постепенно начало требовать выхода в моих собственных работах. Все началось в 2016 году с редкого питерсита — его сине-золотые переливы шелковистых волокон мгновенно напомнили мне «Звездную ночь» Ван Гога. Тогда, очарованная камнем, я создала серьги-посвящение, стремясь передать визуальное сходство с шедевром. Комбинация цвета напомнила мне картину Ван Гога, как будто ты стоишь под бархатным ночным небом, усыпанным золотистыми звездами, и находишься внутри картины. Тогда я стремилась передать визуальное сходство, создать «украшение по мотивам». Сегодня моя творческая оптика изменилась.

Я больше не копирую сюжеты. Моя цель — поймать неуловимую «цветовую эмоцию» и атмосферу полотна, зашифровав их в природном рисунке минералов, сложной игре оттенков и света. Вслед за Ван Гогом в эту ювелирную палитру вплелись «Пруд с водяными лилиями» Клода Моне, а также образы, навеянные Гогеном, Сезанном и Писсарро. Я сознательно погрузилась в удивительную, турбулентную эпоху рубежа XIX и XX веков. Спустя столетие мы все еще чувствуем вибрации импрессионизма и постмодернизма, и для меня эта коллекция — тонкое исследование того, как чистая красота способна рождаться из хаоса. Куда меня уведет этот исследовательский процесс? Импрессионизм остается моим любимым, поистине неисчерпаемым источником вдохновения.

И в преддверии грядущего 250-летнего юбилея Соединенных Штатов манне захотелось создать новую серию работ, посвятив её именно американским импрессионистам. Идея пришла внезапно. Я задумалась, как развивался импрессионизм у нас здесь, в Америке. Я начала исследовать историю арт-колоний в окрестностях Нью-Йорка и восточного побережья в целом, и это открыло для меня совершенно новые горизонты. Я думаю, мы обязательно поговорим об этом подробнее, когда коллекция будет завершена.

-Расскажите о вашем участии в New York Fashion Week. Это же требует совершенно иного подхода, обязательной коллаборации. Как вы находите баланс, чтобы ваши украшения не просто дополняли одежду, а создавали вместе с ней единый художественный образ, не теряя при этом своей самодостаточности?

-Работа для подиума — это всегда вызов масштаба. Мои украшения сложно назвать миниатюрными, но для Нью-Йоркской недели моды (NYFW) требовалось нечто по-настоящему монументальное. Если говорить о моем последнем опыте участия в показах, то речь пойдет о коллекции вечерних платьев Ольги Банарцевой Olga Banartsev Evening-Wear «Alchemy of Love» 2026 года. Ольга — талантливый нью-йоркский дизайнер, которая пригласила меня к сотрудничеству над этим проектом. Вместе мы детально обсуждали цветовую палитру, сложные текстуры тканей и силуэты платьев.

Главной идеей и отправной точкой для создания ювелирных украшений стало мистическое единение двух стихий — Воды и Земли, та самая «Алхимия любви». Образ родился во время моих утренних прогулок у кромки океана, на линии прибоя, где встречаются эти две огромные силы.

Так как коллекция создавалась зимой, я визуализировала образ льдин, омытых солеными волнами, через контрастное сочетание крупного жемчуга и глубокого лабрадорита. Прибрежные сосны, шелестящие на ветру своими иголками под аккомпанемент набегающего прибоя… Вся эта природная магия была у меня перед глазами и воплотилась в жемчуге и камне.

Для финального выхода были созданы серьги, которые буквально воплотили в себе морское и земное начало: натуральные морские раковины и переливчатые крылья тропических жуков в обрамлении мерцающего жемчуга. Их веерообразная форма, напоминающая полураскрытое крыло, идеально резонировала с силуэтом подиумного платья из испанского жаккарда. Это был тот самый «танец в паре», когда высокая мода и ювелирное искусство слились в единый, неделимый художественный образ.

Показ прошел восхитительно, и я еще раз от всего сердца поздравляю Ольгу с этим успехом! Особенно приятно, что многие украшения нашли своих владельцев сразу после дефиле. Но самым ярким продолжением этой истории стало то, что несколько изделий прямо с подиума отправились в европейское турне с восхитительной джазовой певицей, двукратной обладательницей премии Grammy Николь Зурайтис (Nicole Zuraitis). Успеха ей и бурных оваций! Видеть, как твои работы живут на сцене, дышат музыкой и сопровождают талант такого планетарного уровня — это огромное, ни с чем не сравнимое счастье.

Nicole Zuraitis

— За эти 10 лет бренд прошел путь от первых находок до признания на международном уровне. Если посмотреть на этот путь как на кривую развития — в какой точке вы чувствуете себя сейчас?

-Сейчас я ощущаю новый, мощный рывок. После долгой паузы наступил долгожданный прорыв. Одно из знаковых украшений в моей новой коллекции так и называется — «Пробуждение». Для меня это не просто слово, а физическое ощущение возвращения к себе. Кроме того, 2026 год — это мой год Огненной Лошади. Завершился полный 60-летний цикл, и я чувствую, что могу начать всё с чистого листа. Эта огненная энергия буквально подпитывает меня: идеи бурлят в голове, и я нахожусь в состоянии подлинного творческого галопа.

А на свой день рождения я подарила себе сережки «Автопортрет», которые и стали началом коллекции «Ода Индивидуальности». Я не слышала, чтобы жанр автопортрета раньше воплощали в формате ювелирных украшений, но решила рискнуть.

Что стало отправной точкой? Снова живопись. Я осталась под неизгладимым впечатлением от выставки финской художницы Хелен Шерфбек (Helene Schjerfbeck) «Seeing Silence» в музее Метрополитен. В экспозиции были представлены её автопортреты, которые она создавала на протяжении всей жизни, вплоть до самого конца. Меня до глубины души потрясла эта видимая трансформация человеческой личности, метаморфозы художественных средств и эволюция палитры.

Вот так родился мой первый ювелирный автопортрет. Каждый элемент в нем глубоко символичен: от цветовой гаммы и природного рисунка камня до скульптурных линий и акцентных деталей. В процессе работы в памяти то и дело всплывало одно теплое воспоминание — миг, когда я чувствовала себя абсолютно счастливой и свободной. Жаркий летний день. Игривый, задорный ветер треплет мои волосы, они разлетаются в разные стороны, на душе легко и беззаботно, солнце слепит глаза, а рядом — только самые близкие и добрые люди. Вот такая история стоит за моим первым автопортретом.

Вечное пламя любви.

Любовь — это волшебная сила, которая держит тебя на плаву в любой ситуации. Она оберегает, вдохновляет, спасает. Кулон «Вечное пламя любви» я не могла закончить несколько лет: я делала попытку за попыткой, но искра никак не превращалась в настоящее пламя. Я завершила его только сейчас, с приходом года Огненной Лошади. Видимо, именно этой стихийной энергии мне не хватало, чтобы вдохнуть жизнь в это изделие. В этом кулоне каждый элемент глубоко символичен. Пирит — камень, рождающий искру. Языки пламени из средиземноморского коралла на фоне турбулентного рисунка агата символизируют вихри наших эмоций.

Жемчужины — это наши дети. Это и есть наша жизнь с её непредсказуемостью, радостями и испытаниями. Что спасает нас в этом водовороте? Любовь во всех её проявлениях. Этот кулон — посвящение моему мужу, который для меня является и якорем, и парусом, и вдохновением!