По Италии без автомобиля

Часть 2.

Галина Ицкович

Краткая интерлюдия

Ещё в детстве я прочитала книжку о путешествии по Италии, поставившую перед собой задачу не упоминать ни единый музей, ни одну достопримечательность, и всё для того, чтобы описать настоящую Италию и итальянцев. Это правильно и в то же время неправильно; конечно, итальянцы не толпятся в немыслимой очереди на вход в Ватикан и не ищут с безумными глазами гида в Долине Храмов, но их жизнь связана ритуалами и историей с тем, наполняющим музеи прошлым гораздо крепче, чем нам может показаться. Потому что история Италии всё-таки поступательна — потому что они живут в пространствах, этой самой Историей определенных. Поэтому приготовьтесь к упоминанию всеми, кому не лень, описанных ландшафтов и туристических мест, и пролистните повторы и восторги.

Сицилия с оговорками

Наблюдения туриста — это попытка заглянуть в замочную скважину, ключ к которой, скорее всего, вообще не существует, да и самая дверь зачастую нарисована на холсте, как в известной переписанной сказке. Но даже мельком подсмотренное вызывает вопрос: на Востоке мы или на окраине Запада? Знакомая американка, лет сорок назад посетившая Сицилию по студенческому обмену, утверждала, что видела целые семьи, постоянно проживающие в припаркованных на свалке автомобилях (“Клянусь, я видела подушки и одеяла на заднем сидении, кастрюльки и мисочки в багажнике!”).  С тех пор бедность мимикрировала, и теперь беднота скрывается в бетонных построенных сразу после войны домах, тогда казавшихся верхом роскоши. Таких домов полно по дороге из аэропорта, да и на набережных случаются. Именно эти дома являются сейчас приметой Востока.

А то, что обслуживают нас в основном старики, что это? Недостаток молодой рабочей силы или низкий прожиточный уровень пенсионеров?  Вот ещё наблюдение: большинство встреченных нами помнят о собственном коктейле кровей (“Я из Венесуэлы, но никому не говорите”, “Наша семья через поколение уезжает в другие страны, но потомки, поженившись в новом месте, возвращаются на Сицилию”). Да и итальянцы с Большой земли напоминают при каждом удобном случае. Мы представляем себе сицилийцев почти арапчатами, а многие из них, наоборот, белокуры и белокожи. Там ведь не только арабы, но и норманны отметились. 

И темперамент у них такой же. Смешанный. Дождь со снегом. Похоже, что сицилийцы — не совсем итальянцы.

Но давайте о реальной жизни. На Сицилии — caporalato (нелегального найма рабочей силы) — является старинной частью ландшафта, такой же привычной, как ряды цитрусовых вдоль новёхоньких сицилийских дорог. Здесь, на юге, куда стремятся самые уязвимые из разных стран, от Сирии до Украины, агромафия собирает урожай не только помидоров и апельсинов, но и человеческой беспомощности. Нелегальные посредники — капоралы — подбирают мигрантов на обочинах, у портов, у временных лагерей, обещая работу, а на деле перепродавая их труд за бесценок. Капоралы решают, кто поедет в поле или на виноградник, а кто останется без еды в Палермо или Катании, кто будет радоваться “стабильной жизни” в заброшенном сарае без воды и сантехники, а кому не выпадет даже эта “удача”. Рабочий день на подпольных фермах и стройках длится до изнеможения, зарплата растворяется в чужих руках, а человек превращается в тень, в безымянную фигуру, согнувшуюся над щедрой, но недоброй к мигрантам землёй. Столько законов было принято, а столетняя “проблема Юга”, видоизменяясь, не разрешается, даром что закрылись серные копи, на которых работали не только взрослые, но и дети (они лучше умещались в узкие проходы штолен). Разве что в образе раба уже не сицилийский бедняк, а чужак. 

Уж простите за эту информацию, но именно она определяет экономику и психологию Сицилии, а также отношение к сицилийцам на материке. А потому — сицилийцы любят свободных от предвзятости приезжих, которые не станут досаждать своим снобизмом. В частности, американцев любят очень, ну очень. Забудьте надменные Рим и Венецию, слегка презирающие “понаехавшего” простофилю и невежду. В Сицилии потребитель нынче прав (вот оно, влияние Америки, не зря послевоенные сепаратисты предлагали проголосовать за аннексию и превращение Сицилии в американский штат по типу Гавайев). Души сицилийцев находятся в Америке, о которой тоскует практически каждый. Столько переселилось в штаты родственников, что буквально каждая фамилия на табличке или вывеске отзывается знакомым: все эти Руссо и Марино, Ваззано и Ваккаро, ди Стефано и Каталано — в Нью-Йорке есть представители каждого из этих родов.  Скажи, что ты из Америки, и услышишь в ответ меланхоличное: “Там у меня двоюродный брат…” Начался исход ещё при Муссолини, когда приняли первые законы против мафии, а продолжается и по сей день. 

Ещё о детском труде и приметах Востока: на Виа Магнеда нам удалось понаблюдать, где дети просят милостыню. То, что это профессионалы, подтвердил невольный эксперимент: в одном из открытых кафе за соседним с нами столиком добросердечный турист, который уже расплачивался и уходил, заказал для девочки лет семи увесистый свёрток, панини и что-то к нему. Девочка вежливо поблагодарила и тут же ушла, волоча за собой братишку. Через несколько минут после отбытия её благодетеля девочка появилась снова, естественно, без свёртка, продолжая просить на еду. Сицилия, она такая. Не совсем ещё Евросоюз.

Конечно же, наше итальянское общение в основном было ограничено сферой обслуживания туриста. Но таксисты всего мира — это люди особые, облечённые ответственностью перед страной. Глас народа, можно сказать. У них есть обо всем своё, достаточно консервативное, но популярное мнение. Хочешь узнать, о чём думает правое крыло, разговори таксиста. Это везде так, но на Сицилии и таксисты нетипичны. Из Катании в Сиракузы, например, нас вёз любитель “Пинк Флойда”, причем любитель такой, что не только слушать нам весь час пришлось его подборку вместе с комментарием, но и посмотреть пришлось на его страничку в Фейсбуке, украшенную билетом на концерт 1995 года. Причём для того, чтобы продемонстрировать его нам, таксисту пришлось не только бросить руль (в руках же телефон!), но и полностью обернуться к нам. Машина, к счастью, продолжала ехать по плохо освещённой дороге, как лошадь пьянчуги, знающая дорогу домой.

Потом мы обсудили с ним самые смешные эпизоды фильмов, когда-либо изображавших итальянцев в Штатах, а также странности его нью-йоркских родственников. К концу часа в его машине я ещё больше укрепилась в выводе, что Америка продолжает манить сицилийцев. Расстались мы лучшими друзьями, причём чаевые в наших отношениях не сыграли никакой роли. Только общность интересов (муж тоже фанат “Пинк Флойда”) и разделённое чувство юмора.

Пансионы, виллы, просто место переночевать

— Приедете в любой город, идите на главную площадь и спросите, кто хочет сдать виллу на ночь, не пожалеете. 

Это добрый совет. Но реальность вносит поправки: такое возможно в деревне вроде Кастелмола (о ней при случае). В городе размеров Палермо эти штучки не проходят. Итак, билет на самолёт и отель были зарезервированы заранее. А вот всё остальное… 

Палермо охладил наш энтузиазм с помощью ледяного дождя в сопровождении всепроникающего ветра. И хотя поселились мы прямо в центре, посреди прекрасного и опасного арабского района Калса, прогулка обещала быть отвратительной.

— Я не приехала восторгаться отелем! — натянув на себя послойно куртку кожаную и куртку-дождевик, я, склонив главу а-ля атакующий бык, ринулась на улицу, за мной нехотя поплёлся муж, к счастью для моих планов, проголодавшийся.

А отель, кстати, оказался достойным. Весьма достойным.  Ещё в Сиене, да и везде в Тоскане, мы дивились наглухо задраенным ставням — почему ни одно окно не открывается навстречу дневному свету? И вот теперь оценили это изнутри. Открыть ставни гигантского, во всю высоту, окна в номере “Аль Пьяццa Марина” и впустить в комнату ледяной ветер и звуки улицы было бы чистым, беспримесным безумием. Итак, мы прижались к калориферу последний раз и отправились искать достопримечательности. 

Первой на дороге попалась кафешка, где нас угостили на славу. Отряхнув зонтик, я наконец подняла глаза, увидела за окном чудную, шоколадно-кондитерскую, густо украшенную лепниной улицу, вымокшие балконы Корсо Витторио Эмануэль, и почувствовала себя героиней фильма Висконти. Для меня мерилом всегда был замок в Эдинбурге, вызывающий некое сладостное томление своим магическим появлением—нависанием над улицей, обещанием чуда, а в этой поездке ощущение чуда возникло в удивительном тосканском городке Монтепульчано. И вот теперь мои внутренности вспоминают это же ощущение магии в Палермо.

Вообще, отвлекаясь от отелей, светская жизнь Палермо истекает в двух направлениях, непременно протекая через Кватро Канти (“Четыре Угла”), невыразимо прекрасную площадь четырёх фонтанов в историческом центре, у которой было когда-то официальное название, да забылось за ненадобностью. Утренняя толпа течёт по Витторио Эмануэль (“Корсо” для своих), где магазины и галереи, а вот вечерняя перпендикулярна и течёт по Виа Магнеда, где рестораны и кафе и театр Массимо. Причём вечерняя толпа — это в основном всё-таки горожане: мы попали сюда в предпасхальную неделю и настроение у всех праздничное, располагающее к процессиям (вон какая гигантская скульптура Святой Розалии, покровительницы Палермо, ожидает своего ежегодного проезда на площади между Кафедральным собором и Епархиальным музеем!). 

Но я же об отеле. Отель был превосходный, а замечательные обогреватели спасали нас от дикого ночного холода и день напролёт подсушивали постоянно промокающую одежду. Вот только отъезд получился слегка скомканным, и мы чуть не опоздали на поезд: выходим к завтраку, а дверь маленькой столовой заперта на ключ, да и за конторкой нет никого, а телефоны не отвечают. Тут и оказалось, что в отеле работают (являются хозяевами?) отец и трое взрослых детей, и опаздывают они все вместе. В результате всё семейство ввалилось в двери с нашим завтраком, свежими булочками, наперевес, а перепуганный отец-администратор самолично отвёз нас к поезду. 

Сицилийцы не “sticklers”, не держатся педантично за правила, а решают вопросы, пользуясь здравым смыслом.

Отель в Сиракузе, “Гаргалло”, тоже напомнил небольшой дворец с прекрасным внутренним двориком, в который у нас был собственный выход. В Сиракузе , точнее, в историческом центре, на острове Ортиджа, нам меньше досаждали дождь и холод, но ставни открыть мы всё равно не могли по причине того, что окно выходило на виа Гаргалло, и как же прохожие?.. “Гаргалло” — это фамилия поэтессы Франчески Гаргалло, которая провела детство именно на этой улице, а возможно, и в этом доме. Как вдохновляюще! 

Но больше всего нам повезло в Таормина предсказуемо прелестной и stol’ zhe тоскливой Таормине, когда оказалось, что именно в нашем отеле, “Виктория”, в 1898 году провёл месяц Оскар Уайльд. Там же остановился во время своего первого визита в Таормину Вильгельм вон Глоден, таорминский Эпштейн (или эстет?), прославившийся и прославивший город фотографиями обнажённых таорминских юношей. Когда мы спросили у консьержа, в каком именно номере останавливался Уайльд, тот стыдливо отвёл глаза: “Здесь всё… перестраивалось”. То ли он и сам не одобряет игры вышеупомянутых господ, то ли бережёт чувства явных гетеросексуалов за 60. Наверное, всё-таки не одобряет: на следующий день он пускается в рассуждения о политике и экономике, и рассуждения очень, ну очень правые. А поскольку политика — это тот же секс, легко представить, как реагировали его предки на распущенность местных “ragazzi” и на чёртовых иноземцев с их соблазнительными фотосессиями в шикарном отеле.

Мы не попали ни на одну из тех прекрасных (и заброшенных) вилл, о которых были наслышаны, но, может, и ни к чему низводить их очарование до борьбы с древней сантехникой? 

Пристрастие к романтике было вполне компенсировано фотовыставкой “Sicily in Decay” (“Сицилия в руинах”) в восстановленном и ошарашивающем интерьерами Палаццо Бонокоре на площади Претория, где прекрасные обветшавшие виллы по всей Сицилии позировали фотографу-энтузиасту Карло Аранцио, пожелавшему хотя бы запечатлеть уходящую магию.

 Чтобы закончить тему отелей, скажу, что сиенский отель оказался казармой XVII века (должна доложить, довольно благоустроенной казармой с отличным завтраком и видом на тот самый полосатый Дуомо), а скромный римский отель был хорош соседством не только со станцией Термини, но также и с базиликой Святого Сердца Иисуса (причём золотая статуя Иисуса заглядывала в моё окно). 

“Просто место переночевать” не очень получается в Италии, где постройки если не вечны, то уж как минимум долговечны, а время течет гораздо медленнее, чем на нашем континенте.