Конечно, эти клубы не появились на пустом месте — они были импортированы. Изначально концепция зародилась в лондонском Вест-Энде в XVIII веке, где аристократы создавали приватные пространства для общения, азартных игр и политики вдали от посторонних глаз. Когда Нью-Йорк начал превращаться в финансовую столицу мира, местной элите потребовалось нечто подобное.

И причины для этого были.
Во-первых, «Позолоченный век» и классовое расслоение. В середине и конце XIX века экономика США переживала невероятный бум. Появилось множество новых миллионеров, заработавших состояния на железных дорогах, стали и нефти. Старая нью-йоркская аристократия, потомки первых голландских и английских поселенцев, так называемые Knickerbockers, почувствовала угрозу своему статусу. Им нужны были места, куда нельзя было просто купить билет — туда можно было попасть только по праву рождения и безупречной репутации.

Во-вторых, Нью-Йорк того времени был грязным, шумным, перенаселенным и опасным городом, переживающим огромный наплыв иммигрантов. Элита нуждалась в оазисах тишины, роскоши и комфорта, где можно было выкурить сигару, почитать свежую прессу и выпить бренди в компании равных себе и в то же время отдохнуть от семьи.

И в-третьих, уже тогда была необходимость в нетворке. Еще не появились корпоративные залы для совещаний, не возникли закрытые чаты в мессенджерах — в те времена судьбы целых индустрий и политических кампаний решались в кожаных креслах клубных библиотек, где не было журналистов, конкурентов или случайных свидетелей. Если человек состоял с тобой в одном клубе, это означало, что он прошел строжайший социальный отбор. Колоссальные сделки могли скрепляться простым рукопожатием без подписания соглашения о неразглашении (NDA).

Во все времена самое важное для закрытых клубов было и есть, чтобы они оставались по-настоящему закрытыми. Как только клуб становился, по мнению самых консервативных членов, «слишком доступным», они уходили и создавали новый, еще более закрытый.

И первым среди таких был The Union Club (1836). Он был основан группой влиятельных горожан, которые хотели создать американскую версию лондонских джентльменских клубов. Находится по адресу: 101 East 69th Street.

Любопытный факт, иллюстрирующий принципы Union Club, связан с Гражданской войной в США. По иронии судьбы, клуб с названием «Союз» (Union) чуть не развалился из-за преданности некоторых его членов Конфедерации.

Среди членов клуба числился Джуда П. Бенджамин — весьма влиятельный политик, который после начала конфликта Севера и Юга стал генеральным прокурором, а затем и военным министром Конфедерации. Находясь на Юге, Бенджамину было непросто платить вовремя ежегодные членские взносы в нью-йоркском клубе, и это вело к автоматическому исключению. Однако трое членов клуба, сочувствовавшие южанам и ценившие клубную солидарность выше политики, тайно оплатили взносы за Бенджамина из своего кармана. Когда это стало известно, разразился грандиозный скандал. Пресса была в бешенстве: в самом сердце Нью-Йорка, в клубе под названием «Союз», нью-йоркские аристократы оплачивают счета одного из главных лидеров Юга.

Патриотично настроенные члены потребовали немедленно исключить Бенджамина и наказать тех, кто за него заплатил. Напряжение было настолько высоким, что в стенах клуба дело едва не доходило до дуэлей. Однако управляющий комитет Union Club отказался это сделать. Их аргумент был непоколебим: «Мы — социальный клуб, а не политический. Правила есть правила, взносы уплачены, а политика остается за дверью».

В знак протеста против такого «нейтралитета» около 70 членов клуба громко хлопнули дверью и вышли из Union Club. В 1863 году они основали The Union League Club (Адрес: 38 E 37th St, New York, NY 10016) — клуб, который изначально ставил своей главной целью абсолютную лояльность правительству США и активно финансировал армию Севера.

Времена меняются, а с ними и возникающие в стенах клуба проблемы, но принципы неукоснительно следовать правилам остаются. Существует знаменитая байка наших дней о молодом успешном хедж-фонд менеджере, который чудом попал в The Union Club. Однажды за обедом, когда рынки падали, он не выдержал и достал телефон, чтобы тихонько проверить котировки. Никто не сделал ему замечание, к нему просто подошел пожилой стюард с серебряным подносом, на котором лежала записка: «Сэр, кажется, ваши дела требуют вашего присутствия в офисе, а не здесь». Это было вежливое, но окончательное изгнание.

Интеллектуальный протест: The Century Association (1847). Адрес: 7 W 43rd St, New York, NY 10036

В то время как Union Club концентрировался на родословных и богатстве, интеллектуалы решили создать свой клуб — Century Association. Начиналось все с The Sketch Club. Члены клуба собирались раз в неделю, по очереди друг у друга дома, чтобы делать наброски, обсуждать искусство и читать стихи. Для того чтобы сохранить фокус на искусстве и не превратить встречи в ярмарку тщеславия, интеллектуалы договорились соблюдать строгий внутренний «закон против роскоши».

Правило гласило: принимающий хозяин имеет право подавать гостям исключительно сэндвичи, крекеры, кофе и дешевое вино. Клуб создавался для «высокого мышления и простой жизни».

Но однажды в ряды клуба был принят один очень состоятельный нью-йоркец — исторические хроники клуба деликатно называют его «аномалией среди членов». Когда подошла его очередь принимать художников у себя дома, он решил устроить грандиозный пир с лучшими деликатесами и винами.

Как отреагировали члены клуба? Они не стали разворачиваться и уходить в знак протеста. Как и положено творческим людям того времени, художники и писатели сели за стол, с аппетитом съели все роскошные блюда до последней крошки и выпили все дорогое вино. Но как только застолье завершилось, они поднялись и заявили, что их честь глубоко оскорблена этой вульгарной и бестактной демонстрацией богатства, которая нарушает святые принципы их объединения.

Исключить богача напрямую было проблематично, поэтому интеллектуалы прибегли к изящной бюрократической хитрости: они официально распустили клуб, и, как только состоятельный любитель застолий отбыл домой в полной уверенности, что история клуба завершена, художники немедленно собрались снова и учредили клуб заново. Состав остался ровно тем же самым — за исключением одного человека, которому просто «забыли» сообщить о воскрешении организации.

Именно этот принципиальный коллектив в итоге и сформировал ядро The Century Association. Сохранил ли клуб свою аскетичность и принципиальность до наших дней? Увы, сегодня их принципиальность приобрела несколько иную, весьма ироничную форму — члены «Сенчури» переосмыслили то, что считается тщеславием и дурным тоном.

Об аскетизме пришлось забыть — жизни членов клуба складываются так, что им не свойственно сидеть на диете из дешевого вина и крекеров. И помещение клуба сейчас не домашние гостиные, а грандиозный особняк на 43-й стрит в стиле неоренессанса, спроектированный легендарным архитектором Стэнфордом Уайтом в 1891 году. Внутри — роскошная библиотека, бильярдные, отличная кухня и стены, увешанные шедеврами живописи.

Но вот их отношение к демонстрации богатства и вульгарной коммерции осталось таким же непреклонным. Их снобизм просто мутировал и перешел в другую, более изощренную плоскость — в The Century Association абсолютным моветоном считается любая попытка использовать клуб для бизнеса.

И конечно, вы не можете просто купить членство, даже если вы миллиардер. Чтобы попасть в клуб, вас должны номинировать и поддержать рекомендательными письмами действующие члены, доказав ваши заслуги в литературе, искусстве или науке. Конечно, в клубе состоят невероятно богатые люди, политики и бизнесмены, например, Майкл Блумберг или Генри Киссинджер в свое время. Но официально они переступали порог этого здания не как политики или магнаты, а как «авторы опубликованных книг» или «щедрые меценаты искусств».

Еще один старинный клуб Нью-Йорка — The Knickerbocker Club (1871). Адрес: 807 5th Ave, New York, NY 10065

К 1870-м годам некоторые члены Union Club решили, что их клуб стал принимать слишком много «новых людей», поэтому пришло время открывать новый под названием «Никербокер». Этот клуб знаменит самыми строгими правилами приема, сюда пускали исключительно представителей старых аристократических семей Нью-Йорка.

В кулуарах The Knickerbocker ходит легенда об одном известном магнате, который очень хотел вступить в клуб и, по его мнению, сделал все для этого — был богат, консервативен и дружил с половиной правления.

Но процедура голосования в старых клубах архаична: каждый должен опустить в урну шар, черный или белый. Достаточно одного черного шара, и нового члена клуба отвергнут.

Магнату отказали. Он был в ярости. Выяснилось, что черный шар бросил 85-летний джентльмен, который почти не появлялся в клубе. Причина? Тридцать лет назад этот магнат «подрезал» его в сделке по недвижимости в Хэмптонс.

Мораль: Старые клубы — это деревня посреди мегаполиса. Здесь у людей слоновья память, и ваши миллиарды не помогут, если вы давным-давно перешли кому-то дорогу или у вас недостаточно чистая родословная.

Месть Моргана: The Metropolitan Club (1891). Адрес: 1 E 60th St, New York, NY 10022.  Пожалуй, это самая показательная история нью-йоркского клубного мира. Великий финансист Джон Пирпонт Морган обладал колоссальной властью, но когда он попытался провести в один из старых клубов своего друга (сделавшего состояние недавно), тому отказали из-за отсутствия правильного происхождения. В ярости Морган купил землю на углу Пятой авеню и 60-й улицы, нанял лучшего архитектора Стэнфорда Уайта и приказал: «Построй мне клуб для моих друзей. И не думай о деньгах». Так появился Metropolitan Club, который прозвали «Клубом миллионеров».

Женский вопрос: The Colony Club — женский аналог The Union. Адрес: 564 Park Ave, New York, NY 10065.Он до сих пор невероятно влиятелен. Туда практически невозможно попасть женщине «из ниоткуда».

Рассказывают о случае, когда известная светская львица, звезда Инстаграма и благотворительных вечеров, пыталась получить членство в The Colony Club. Она пришла на интервью с комитетом во всеоружии: редкая сумка Hermès Birkin из крокодиловой кожи, бриллианты, идеальная укладка. Она выглядела как чек на миллион долларов. Ей отказали через 15 минут. Позже одна из дам комитета заметила: «Она слишком старалась. В ней было слишком много шума».

Вместо неё приняли скромную женщину в твидовом костюме десятилетней давности. Потому что эта женщина знала, как правильно держать чашку чая, и её бабушка когда-то играла в бридж с основательницами клуба. В мире старых денег Нью-Йорка иногда потертость ценится выше блеска.

Время перемен.

К началу XX века на Манхэттене существовали десятки закрытых клубов: университетские (Гарвардский, Йельский), профессиональные, спортивные (New York Yacht Club). Долгие десятилетия они оставались бастионами белых обеспеченных мужчин. Лишь в 1980-х годах под давлением судебных исков и новых законов города старые клубы были вынуждены открыть свои двери для женщин и меньшинств.

Но именно этот фундамент — жажда эксклюзивности, комфорта и статуса — и породил нынешнюю, современную волну закрытых клубов вроде Soho House или Zero Bond, о которых мы поговорим в следующем материале. Изменились критерии отбора — теперь это креативность, медийность или венчурный капитал вместо голландских корней, но сама психология осталась прежней.

В Нью-Йорке любят говорить о новом. Да, новые клубы популярны и тоже эксклюзивны. Но Старые — те, что стоят на Пятой и Парк-авеню уже больше века — более чем живы. Они владеют лучшей недвижимостью в городе, их трастовые фонды полны, и им совершенно не нужно гнаться за новыми членами, чтобы платить за аренду. Именно здесь, за тяжелыми дверями, которые открываются совершенно беззвучно, идет тихая война между «Старыми» и «Новыми» деньгами, но иерархия сохраняется неизменно.

Принимают ли Старые крепости «Новые деньги»? И да, и нет. Они категорически не принимают «Громкие деньги». Если человек сделал миллиард на крипте и мелькает в светской хронике — ему откажут. Но даже если вы ведете себя тихо, это не гарантия.

Многие новички не понимают разницы. В новые клубы идут за «Лайфстайлом» и весельем. В старые клубы идут за «Статусом». Там, честно говоря, скучновато. Еда традиционная, музыка — только тихий разговор. В старых клубах главное правило — civilized conversation, они боятся, что нувориши принесут с собой культуру транзакций — «давай сделаем бизнес».

Так что в Нью-Йорке наших дней сформировалась четкая иерархия. Сначала вы вступаете в Casa Cipriani, чтобы тратить деньги, быть на виду и делать бизнес. И только спустя 15 лет, если вы «остепенились» и ваши дети пошли в правильные школы, вы можете рискнуть постучаться в двери The Union. Статус Старых клубов никуда не делся — их двери открываются только для тех, кто знает пароль, который нельзя купить.