Выставка «Некто 1917» в Государственной Третьяковской галерее рассматривает одну из сложнейших проблем культуры — соотношение искусства и реальности. В разных исторических ситуациях эти отношения строились по-разному, но в России революционной эпохи приобрели особый, парадоксальный характер. Что больше удивляет — сдобные купчихи Кустодиева, появившиеся в смутные, голодные времена, или же красноармейцы и Керенский на картинах Репина?

Всего на выставке представлено 147 работ из 34 музеев и частных собраний, в том числе Государственного Русского музея, Центра Помпиду, Тейт Модерн (Лондон), Тель-Авивского музея искусств и Музея Людвига. В экспозицию вошли работы Марка Шагала, Зинаиды Серебряковой, Василия Кандинского, Казимира Малевича, Ольги Розановой, Бориса Кустодиева, Михаила Нестерова, Кузьмы Петрова-Водкинаи других художников, чей жизненный и творческий путь пересекался с Октябрьской революцией 1917 года.

Как художники Российской Империи встретили столь радикальные перемены в жизни страны, своей собственной жизни? Как сложились их судьбы? Что стало с ними — свидетелями эпохи перемен? Представляем наш экскурс и приводим картины, которые присутствуют на выставке.

 

Зинаида Серебрякова

Зинаида Серебрякова (1884−1967)

До революции. В 1900х годах Зинаида Серебрякова была уже вполне оформившимся художником со своим стилем; ее семейная жизнь была размерена и успешна. Замуж Серебрякова вышла в 1905 году — за своего троюродного брата, Бориса. У пары родилось четверо детей. Зимой жили в Петербурге, в теплое время — в Нескучном. В светских развлечениях особо не участвовали, интересы Зинаиды вращались вокруг ее детей, горячо любимого мужа и живописи.

Революция. Когда прогремел залп «Авроры», Зинаида, улыбаясь, искренне радовалась за крестьян в имении: «Ну, Никитишна, поздравляю, теперь ты не просто крестьянка, теперь ты гражданка!» Счастье семьи оборвалось вместе с этим залпом: Борис был арестован, имение Серебряковых в Нескучном сожгли. К счастью, свои крестьяне предупредили, поэтому Серебряковы вовремя уехали в Харьков. Выпущенный на свободу Борис умер на руках жены от сыпного тифа, оставив ее в строящейся «стране народной» с четырьмя детьми.

Зинаида Серебрякова

После революции. В Харькове Зинаида устроилась в археологический институт,делала эскизы археологических находок и изнывала от невозможности что-либо изменить. Ей нужно было кормить детей и мать. В декабре 1920 года семье удается уехать в Петроград: дети идут в школы, сама она может рисовать балерин Мариинского театра, картины Серебряковой участвуют в выставках, ей иногда заказывают портреты. Но жизнь все равно проходит на грани выживания. В надежде улучшить финансовое положение, Серебрякова уезжает в Париж и больше никогда не приедет в СССР. Следуют долгие годы жизни в разлуке с детьми.

 

Борис Григорьев (1886−1939)

Борис Григорьев

До революции. Известность в России пришла к Боису григорьеву после участия в выставках объединения «Мир искусства», на которых экспонировались его рисунки, сделанные во время поездок в Париж в 1911 и 1913 гг. Эти несколько тысяч рисунков сам Григорьев называл «Intimite» («интимность», франц.)

Революция. В 1917−1918 годах Григорьев создает цикл «Расея», где сама тема русской деревни в послереволюционной России обнаружила в Григорьеве художника, мыслящего «глубоко и разрушительно» (А. А. Блок). Как писал историк Павел Щеголев, «проклятие прошлого он почувствовал, проклятие войны, голода, грязной отвратительной жизни он почувствовал». Все рисунки и картины маслом этого цикла выполнены в окрестностях Петрограда и Олонецкой губернии.

Борис Григорьев

После Революции. Григорьев пытается «втянуться» в новую жизнь: в Петрограде он вступает в Профессиональный союз художников, преподает в Строгановском училище. Однако вскоре решает удалиться от социальных потрясений и тяжестей быта — в 1919 году он уезжает вместе с семьей в Финляндию, переплыв на лодке Финский залив. После Териоки семья едет в Берлин, и больше в Россию Григорьев не возвращается. В эмиграции он много путешествует: Париж, США, Латинская Америка. Он успешен, известен, много выставляется. И тоскует по утраченной родине. «Я болею только русской судьбой, я считаю настоящей только русскую жизнь» — написал художник в 1924 году.

Марк Шагал (1887−1985)

До революции. После нескольких лет учебы и работы в Париже Шагал добивается больших успехов. Его картины покупают, Шагал часто выставляется. В 1914 году он везет свои работы в Берлин — и публика в восторге. Оттуда едет в Витебск,родной и любимый город, на свадьбу к сестре. Следует новая встреча с возлюбленной Беллой, а 25 июля 1915 года — свадьба. Рождается малышка Ида. Шагал пишет свою Беллу — бесконечная серия любви и нежности в сотнях набросков, рисунков,картин…

Революция. Марка Шагала поначалу вдохновила новая власть. Революция нивелировала многие болезненные до той поры моменты жизненного пути художника; это и отсутствие необходимости считаться с отвергшей его Академией искусств, и возможность забыть о социальной пропасти между дочерью ювелира и сыном приказчика, и национальный вопрос… Захваченный свежими, как тогда казалось, переменами Марк Шагал некоторое время занимал пост уполномоченного по делам искусств в Витебской губернии.

*

После революции. К первой годовщине Октября Шагалу поручили украсить Витебск. Такого удалого граффити мир еще не видел! Шагал пробует себя на преподавательской стезе — в 1919 году он возглавляет основанную в Витебске Школу искусств. Вскоре Шагал утратил интерес к этому делу, да еще и разругался со своим другом Малевичем… После многочисленных упреков со стороны коллег в приверженности к устаревшим формам Шагал поддается на уговоры Беллы, и они уезжают — вначале в Москву, потом в Берлин; в 1923 году семья обосновалась в Париже. Здесь Шагал вновь счастлив, любим и востребован. В 1934 году Марк Шагал получил французское гражданство. Вся его дальнейшая карьера успешна.

Амшей Нюренберг (1887−1979)

До революции. Родившийся в один год с Марком Шагалом, Амшей Нюренберг получил классическое художественное образование в Одессе, у Кириака Костанди. К слову, в Париже пути Нюренберга и Шагала пересеклись: в течение года они работали в одном и том же ателье в знаменитом «Улье».

Амшей Нюренберг

Революция. Вернувшись на родину, Амшей принимал активное участие в организации одесского Общества независимых художников, формирование которого закончилось весной 1917 года. Будучи неформальным лидером радикально настроенного крыла молодежи, Амшей Нюренберг участвовал в Салонах Независимых 1916 и 1918 годов.
Нюренберг был комиссаром искусств в Одессе, затем работал с Маяковским в «Окнах РОСТа», был профессором ВХУТЕМАСа, участвовал во многих акциях и написал ряд художественных деклараций, в том числе и для «Бубнового Валета».

После революции. В 1927—1929 гг. г. художник был командирован Луначарским как «культурный посол» в Париж для чтения лекций о новом искусстве и написания репортажей для советских газет и журналов; годом ранее Нюренберг стал первым художественным обозревателем в главной газете страны — «Правда». Амшей Нюренберг прожил в СССР долгую и плодотворную жизнь, уделяя больше внимания творчеству и меньше — политике.

Исаак Бродский (1884−1939)

До революции. Будучи художником классической школы, учеником Кириака Костанди и Ильи Репина, Исаак Бродский участвовал в выставках Академии художеств, а также Товарищества южнорусских художников, Товарищества передвижных художественных выставок. В 1917 году Бродский пишет портрет Александра Керенского, который закончит годом позже, после свержения Временного правительства.

50****@*********24.jpg” alt=”” width=”794″ height=”1024″ /> Исаак Бродский. Портрет Керенского

Революция. Бродский активно работает над портретами большевистских лидеров: Ленина, Сталина, Фрунзе, Луначарского. С годами он стал признанным мастером и классиком ленинской темы в советском искусстве.

После революции. В 1926 году Корней Чуковский, собираясь написать о Репине, навестил Бродского. И вот что записал в своем дневнике: «Ах, как пышно он живёт — и как нудно! Уже в прихожей висят у него портреты и портретики Ленина, сфабрикованные им по разным ценам, а в столовой — которая и служит ему мастерской — некуда деваться от „расстрела коммунистов в Баку“. И самое ужасное, что таких картин у него несколько дюжин. Тут же на мольбертах холсты, и какие-то мазилки быстро и ловко делают копии с этой картины, а Бродский чуть-чуть поправляет эти копии и ставит на них свою фамилию. Ему заказано 60 одинаковых „расстрелов“ в клубы, сельсоветы и т. д., и он пишет эти картины чужими руками, ставит на них своё имя и живёт припеваючи.» С 1932 года Бродский — профессор, а с 1934-го — директор Всероссийской Академии художеств в Ленинграде.

И еще один портрет Александра Керенского представлен на выставке «Некто 1917» — кисти Ильи Репина. Здесь же — неожиданное полотно «Большевики» (1918). Эту картину редко доставали из запасников в советские времена.

Илья Репин. Портрет Керенского

Илья Репин (1844−1930)

До революции. Илья Репин оставил преподавательскую деятельность в Академии Художеств в 1907 году; он окончательно перебирается в имение своей жены, Натальи Нордман, в Куоккале. Здесь, в «Пенатах», Репина навещают многочисленные друзья,ученики и просто знакомые — Максим Горький, Владимир Маяковский, Сергей Шаляпин и живший по соседству Корней Чуковский. В 1914 году Наталья Норман умерла в швейцарской больнице для бедных, куда уехала, оставив семью и отказавшись от любой помощи со стороны Репина. Пережив утрату, Илья Репин поручил все хозяйственные дела сестре Вере и погрузился в написание мемуаров.

Революция Репина пугала: были расстреляны его друзья, входившие в состав Временного правительства; сбережения художника в Госбанке вместе с другими частными счетами были национализированы. Имение Репина — «Пенаты» — после русско-финской войны и Тартуского мирного договора оказалось на территории Финляндии.

Большевики (Красноармеец, отнимающий хлеб у ребёнка) Илья Ефимович Репин 1918

После революции опальным Репин все же не стал — более того, был объявлен классиком. Сталин снарядил делегацию для возвращения художника на родину, которую возглавлял Исаак Бродский. Уже пожилой Репин очень тосковал по России, но вернуться не решался. Художник сблизился с финскими коллегами, делал пожертвования на развитие театральной и художественной жизни. До конца своих дней Репин в СССР так и не приехал.

Василий Кандинский (1866−1944)

До революции. С началом первой мировой войны теоретику и первооткрывателю абстрактного искусства Василию Кандинскому пришлось оставить организованное им «Новое мюнхенское художественное объединение» и вернуться в Россию. В 1916 году он познакомился со своей будущей женой. Студентка Нина Андреевская позвонила ему по просьбе своих друзей, после телефонного разговора с ней он понял,что влюбился. В тот же день была нарисована акварель «Незнакомому голосу». На момент знакомства ей было 17 лет, ему 50.

Василий Кандинский

Революция: 11 февраля 1917 года Кандинский и Андреевская поженились. Художник пошел по чиновничьей стезе, в то же время связанной с искусством: был членом художественной коллегии Отдела ИЗО Наркомпроса, председателем Всероссийской закупочной комиссии, ученым консультантом и заведующим репродукционной мастерской. На искусство времени почти не оставалось — всего 18 работ за три революционных года.

После революции. В 1920 году умирает сын Кандинских. Год спустя художник с женой навсегда покидают Россию. Кандинский едет в Германию — якобы для установления культурных связей. Но на самом деле художник понимал, что в новой,советской действительности для него места нет. Впереди была работа в колледже Баухауз и мировое признание.

Михаил Нестеров (1862−1942)

До революции. Ученик Василия Перова, Михаил Нестеров был глубоко верующим человеком. Нестеров много работал над росписью храмов, отказываясь от денежных заказов по идейным и религиозным соображениям.

Революция. Обе революции, которые пережил художник, не встретили его поддержки: такие перемены совершенно не сочетались с консервативным мировоззрением Нестерова. Он не покинул Россию, однако больше не писал символических полотен, показывающих, как Русь движется навстречу Христу.

****@**.jpg“>****@*********27.jpg” alt=”” width=”1024″ height=”427″ />

После революции художника захватило амплуа портретиста, причем лишь один портрет был связан с церковной тематикой — «Архиепископ» (1917). Впрочем, мастер не отрешается от религии, продолжая тему спокойного, православного течения жизни. В 1938 году Нестеров провел две недели в Бутырской тюрьме: его зятя — юриста Шретера, — обвинили в шпионаже. Вскоре арестовали и сослали в лагеря его дочь от первого брака — Ольгу. Потом расстреляли мужа дочери от второго брака — Наталии… Нестеров погружался в работу, не имея сил что-либо исправить в этом новом миропорядке.

Давид Бурлюк (1882−1967)

До революции. Творчество «отца русского футуризма» Давида Бурлюка родилось в горниле революций, было приготовлено в котле отрицаний всего и вся и приправлено стремлением к новому будущему. В 1910-е годы в имении Чернянка Херсонской губернии, где отец Бурлюка работал управляющим, бывали поэты Маяковский, Каменский и Хлебников, художники Ларионов и Лентулов… В Чернянке Давид Бурлюк написал знаменитый манифест футуристов «Пощечина общественному вкусу», где призывал «сбросить классиков с парохода современности».

Портрет поэта-футуриста В. А. Каменского Давид Давидович Бурлюк 1917

Революция застала семью Бурлюков в Башкирии. Год спустя художник чудом не погиб в Москве во время расстрелов анархистов и вернулся в Уфу, после чего отправился на гастроли вместе с Владимиром Маяковским и Василием Каменским; с выступлениями, посвященными футуризму и революции, они посетили города Урала,Сибири и Дальнего Востока. Однако не миновали Одессу!

После революции. В 1920 году Давид Бурлюк с семьей эмигрировал в Японию. Здесь он прожил два года, посвятив жизнь изучению восточной культуры и написанию картин. В 1922 году он переезжает в США, где открывает собственное издательство, а впоследствии — и картинную галерею.

Борис Кустодиев (1878−1927)

До революции. Борис Кустодиев определенно сочувствовал антиправительственным настроениям радикально настроенной интеллигенции и студентов. Когда старый приятель, Иван Билибин, предложил художнику войти в редколлегию сатирического журнала «Жупел» (1905 — 1907) — тот согласился. Так появился известный рисунок«Вступление. Москва», тема которого позже появится в известной картине 1920 года«Большевик» (заглавная иллюстрация к этому материалу).

Революцию 1917 года Борис Кустодиев встретил восторженно, но вскоре разуверился в большевиках. Тем не менее, художник остался на родине и продолжал исступленно работать, невзирая на прогрессирующую болезнь, которая приковала его к инвалидному креслу.

После революции. В послереволюционные годы Кустодиев пишет картины Купчиха за чаем (1918), Купчиха на прогулке (1920), Булочник (1920), Русская Венера (1925) — работы совершенно не вяжутся с происходящими в стране переменами. Также с 1918 по 1920 годы художник много работает над оформлением оперных спектаклей: «Царская невеста» (1920, Большой оперный театр Народного дома), «Снегурочка»(1918, Большой театр; не была поставлена), «Блоха» (1925, МХАТ). С 1923 года Борис Кустодиев — член Ассоциации художников революционной России.

Из воспоминаний Ирины Борисовны Кустодиевой, дочери художника: «…Мы с братом помним, что вскоре после Октябрьской революции папа получил предложение Реввоенсовета нарисовать эскиз формы для красноармейцев. Он сделал несколько вариантов, выдвинув, в частности, идею шлема, подражающего старинному русскому. Эскизы были отосланы в Москву, но ответа он не получил. А когда красноармейцы начали ходить в шлемах, папа говорил: «Ведь это моя идея, но кто-то ее использовал, а я остался ни при чем!..

Казимир Малевич (1879−1935)

В революционное движение художник Малевич влился еще в 1905-м, когда (по его словам) с револьвером в руке бился за Красную Пресню. Приехав в Москву поклонником классического реализма, Казимир Малевич вскоре ощутил реформаторский зуд. Он водил дружбу с горлопанами-футуристами, разгуливал по Кузнецкому мосту с деревянными ложками в петлицах, писал богоискательские белые стихи. Участвовал в выставках «Бубнового валета», «Союза молодежи», Салона независимых (Париж). В 1913-м Малевич оформлял футуристическую оперу«Победа над солнцем», которая запомнилась в основном благодаря его декорациям. В числе прочего, Малевич впервые изобразил на заднике черный квадрат; два года спустя на выставке «0, 10» в Петрограде он представил еще одну версию «Черного квадрата», которая сделала его знаменитым, став своеобразным манифестом супрематизма.

Революцию Малевич принял: бурные движения социума первых революционных лет были вполне созвучны его представлениям об искусстве, которым он жил. Будут и аресты, и неприятие абстракционизма советским партийным руководством… Но пока что художника назначили комиссаром по охране памятников старины; также он вошел в Комиссию по охране художественных ценностей. В 1919 году,по возвращению в Москву, Малевич становится руководителем «Мастерской по изучению нового искусства Супрематизма» в Свободных государственных художественных мастерских.

После революции. Осенью 1919 года Малевич руководил в Витебске мастерской в Народном художественном училище, которое организовал Марк Шагал. Вокруг него формируется группа учеников — «Утвердители нового искусства» (УНОВИС), в которую вошли Эль Лисицкий, Лазарь Хидекель, Илья Чашник и другие. Малевич меняет кисть на перо и создает свои теоретические работы; «Супрематизм. Мир как беспредметность или вечный покой» — свой главный философский труд он завершил в 1922 году.

Сложные отношения Малевича с коммунистическим режимом омрачились после заграничной поездки. В 1927-м Малевич побывал с выставками в Варшаве, Берлине,заезжал в Дессау, посетив Баухауз. Иностранцы ловили каждое его слово. «Эх, вот отношение замечательное. Слава льется как дождь», — писал Малевич в письмах домой. Идиллию оборвало письмо из Ленинграда, в котором художнику Малевичу приказывали вернуться на родину, не дожидаясь окончания выставки.

Согласно популярной легенде, его взяли прямо на вокзале и допрашивали 36 часов кряду. В тот раз обошлось. Но через три года Казимира Малевича снова арестовали как германского шпиона. Ему опять повезло: в тюрьме он провел всего пару месяцев. Но инцидент этот произвел на него тягостное впечатление. Кроме того, у советской власти поубавилось симпатии к авангардистскому искусству, Луначарский писал, что пролетариату необходим «здоровый, крепкий, убедительный реализм».

…Художника не стало в 1935 году. Казимира Малевича хоронили в специально спроектированном супрематическом гробу. На верхней части был нарисован черный квадрат, в ногах — красный круг. На похоронах, глядя на Малевича, его вечный оппонент — художник-авангардист Владимир Татлин — сказал: «Притворяется».

 

Кузьма Петров-Водкин (1878−1939)

До революции. Ученик Валентина Серова, посещавший и частные академии Парижа,путешественник, впечатленный красотами Италии и видами Северной Африки, член объединения «Мир искусства» — начало творческого пути Петрова-Водкина не предвещает появление пламенных хрестоматийных сюжетов.

К революции Кузьма Петров-Водкин пришел, уже создав свою знаменитую картину«Купание красного коня». Художник работал над ней под впечатлением от новгородских икон, которые начали расчищать в 1910 году. В «Купании красного коня» современником виделось преддверие войны; в советские годы его стали интерпретировать как предвосхищение Революции. Далекий от политики, Петров-Водкин воспринял революцию как благо. По его мнению, после революции «русский человек, несмотря на все муки, устроит вольную, честную жизнь. И всем эта жизнь будет открыта».

Кузьма Петров-Водкин

После революции. В первые годы советской власти он пишет «1918 год», «Смерть комиссара», «После боя». Петров-Водкин становится профессором Высшего художественного училища, преподает в Петроградской Академии художеств, где всячески внедряет свою трехцветную систему (красный, желтый, голубой). Он видит свою роль в реорганизации системы художественного образования в стране. А советская система признает его официально: в 1932 году художник становится первым председателем Ленинградского отделения Союза советских художников. Свой жизненный путь он зваершил в Ленинграде в 1939 году. Во всех энциклопедиях Петров-Водкин значится как «русский и советский живописец, график, теоретик искусства, писатель и педагог, заслуженный деятель искусств РСФСР».

На выставке «Некто 1917» экспонируются и работы Петра Кончаловского, который даже не обсуждал возможность эмиграции, и в СССР умудрялся оставаться «чистым» живописцем, избежав изображения на картинах экстаза советских рабочих от советской же действительности и обойдя портреты вождей. Защитником мастера выступал сам Луначарский, пояснявший жаждущим пролетарского кумача критикам,что Кончаловский «воспевает поэзию наших будней»…

Константин Коровин

А вот «первый русский импрессионист» Константин Коровин эмигрировал, хотя и пытался найти себе место в революционной России. Его персональная выставка прошла в 1921 году, в 1992-м в Третьяковке был устроен ретроспективный показ,но московскую квартиру мастера «уплотнили», имение в Охотино реквизировали… Все тот же нарком просвещения Анатолий Луначарский настоятельно рекомендовал Коровину уезжать. «Вы устали от революции, я понимаю. Вам следует уехать за границу. Там будете счастливы», — так напутствовал он Константина Коровина в 1923 году.

Художник же Роберт Фальк отважился вернуться в СССР в 1937 году, после 9 лет плодотворного творчества в Париже. Когда его спрашивали, неужели он не знал, что сейчас творится в России, Фальк отвечал: «Приблизительно знал, и даже думал, что меня могут посадить, но я хотел привезти свои работы на родину и надеялся, что они найдут свое место в музеях». Это случилось не скоро и не при его жизни, хотя судьба даровала мастеру долгий век.

Роберт Фальк

Мы рассказали о жизни далеко не всех художников, чьи работы представлены на выставке. И, как ни фокусируй взгляд на общей теме, отдельные судьбы и творчество этих выдающихся личностей складываются в некий фантасмагорический калейдоскоп. Чуть поверни — и общий узор меняется самым причудливым образом.

Выставка «Некто 1917» в Государственной Третьяковской галерее продлится до 14 января 2018 года.

Источник