Автор цикла Татьяна Бородина
Фотографии Татьяны Бородиной, https://tbphotoart.com

Все прогулки от первой до 61   можно посмотреть , если нажать здесь. 

Предыдущая прогулка см.: Прогулки по Нью-Йорку 7. Lower East Side

«Плавильный котел» Америки.

Если вы решите прогуляться по Нижнему Ист-Сайду, не забудьте взять с собой воображение — это единственный инструмент, позволяющий провести границу между Литтл Итали и Чайна-тауном. Здесь дома, серые и невзрачные, как старые долговые расписки, монотонно перетекают один в другой. И только лица прохожих да запахи из лавок подсказывают вам, в какой части города вы находитесь. Но не обольщайтесь: в Нью-Йорке даже самый колоритный уклад квартала рано или поздно сдается перед неумолимым напором новых переселенцев, и город, не терпящий пустоты, просто переписывает вывески на новый лад

Ритм великого переселения

Сегодня здесь безраздельно властвует Восток, окончательно выставив за дверь Запад. Но сценарий этой драмы не менялся столетиями, менялись лишь исполнители главных ролей. Сюда всегда стекались те, у кого в карманах гулял ветер, а в узлах — лишь вера предков да привычка к тяжелому труду.

В середине XIX века берега Манхэттена штурмовали сыны Изумрудного острова. Ирландцы принесли с собой суровый нрав и отчаяние людей, бегущих от голода. Вслед за ними, наполняя улицы гортанным говором и запахом пекарен, потянулись немцы. К 1880-м годам картина снова сменилась: на тех же тесных лестничных клетках зазвучал идиш еврейских переселенцев из Восточной Европы и звонкая итальянская речь. Каждая волна строила свой собственный крошечный мир, воссоздавая родные деревни среди равнодушного камня. Так на карте города проступали контуры Маленькой Италии, еврейского Нижнего Ист-Сайда и ирландских «Пяти углов».

Однако к второй четверти XX века маятник судьбы качнулся в иную сторону. Прежние обитатели, немного обтесав свои острые углы о нью-йоркскую мостовую и сколотив первый капитал, один за другим покидали эти тесные кварталы, растворяясь в безбрежном американском океане. На их место, бесшумно и упорно, приходили выходцы из Китая.

Этот «восточный прилив» оказался самым долгим и верным себе. Если другие общины использовали эти улицы лишь как временный плацдарм, чтобы перевести дух и двинуться дальше, то Чайна-таун на долгие десятилетия превратился в тихую гавань, закрытую от внешних штормов. И только в наши дни «Китайский город» начал робко пробовать на вкус жизнь за пределами своих невидимых стен.

Чтобы по-настоящему почувствовать жар этого «плавильного котла», нужно спуститься к самым его углям — туда, где когда-то билось яростное ирландское сердце города. Ирония судьбы здесь достигает своего апогея: современный китайский мир вырос буквально на костях и руинах самого гиблого места в истории Нью-Йорка.

В конце XVIII века на карте Манхэттена появилось место, которое сама природа явно заготовила для злых шуток. Пять улиц — Энтони, Оранж, Малберри, Кросс и Литтл Уотер — сошлись в одной точке, образовав тот самый легендарный перекресток. Почва здесь, подмываемая подземными водами, была капризна, как театральная прима: любой дом давал трещину и начинал оседать в болото уже через пару лет. Приличные господа бежали отсюда, едва завидев плесень на фундаментах, а пустующие руины немедленно обживала голь перекатная.Представьте себе какого-нибудь Патрика, который сошел на берег в 1820-х. В его кармане — дыра, в глазах — отблеск мечты о Новом Свете, а за плечами — старый узел с пожитками. Он ищет дорогу к счастью, но все пять улиц перекрестка ведут его в одну и ту же западню.

В 1802 году мэр Ливингстон брезгливо окрестил этот район «язвой на теле Манхэттена». Власти долго ломали голову над диагнозом, пока в 1820 году не нашли изящное в своей жестокости решение: превратить это болото в официальный приют для «нищих иммигрантов, чудом оказавшихся на американской земле».

Отбор в «Пять углов» был прост и честен, как удар кастетом: чем меньше центов звенело в твоем кошельке, тем радушнее этот район открывал тебе свои объятия. Жандармы встречали вновь прибывших, словно пастухи — стадо. Тех, кто покрепче, бросали в сырые подвалы на прогнившие матрасы, а семейных запирали в каморки без единого окна. В ту зиму 1823 года один из выживших вспоминал, как они пытались развести костры прямо на бетонном полу, чтобы хоть немного согреть онемевшие пальцы. Но город был неумолим: в первую же ночь двенадцать человек из 160-ти отправились прямиком на небеса — единственное место, где иммигрантам того времени обещали покой и тепло.

Полвека «Пять углов» удерживали сомнительную пальму первенства по всем смертным грехам: детская смертность, теснота и безработица здесь были такими же привычными, как туман над Гудзоном. Убийства случались каждые двенадцать часов — по ним можно было сверять часы, если бы у кого-то здесь были часы.

Район стал домом для сорока банд, обнаглевших настолько, что в 1862 году полиции пришлось устроить генеральную уборку. За полдня арестовали 82 тысячи человек — каждого десятого жителя Манхэттена! Через двадцать лет другой мэр, Франклин Эдсон, попытался расселить этот гадюшник, но тут же получил записку: «Если наши парни переедут в другие районы, мистер Эдсон, вы переедете прямиком в рай или ад, уж как повезет». Мэр намек понял.

Но время — лучший полицейский. Криминальная слава ирландцев начала тускнеть по самой прозаической причине. Китайские торговцы выбросили на рынок опиум, и суровые гангстеры с Оранж-стрит просто променяли кастеты на сладкий дурман. Китайцы завоевали эти кварталы без единого выстрела — просто тихим, упорным присутствием.

Правда, в 20-е годы прошлого века район ненадолго вспомнил молодость. Во времена «сухого закона» здесь хозяйничали итальянцы. Аль Капоне и Лаки Лучиано превратили подвалы «Пяти углов» в огромную винокурню, поившую самогоном одиннадцать штатов.

Но и это прошло. Сегодня от кровавых драм не осталось и следа. Сами улицы, чьи названия полиция произносила с дрожью в голосе, переименованы — город постарался вымыть память о них с мылом. Подземные воды осушили, трущобы снесли, и на месте бандитских притонов выросли высотки и мирный Коламбус-парк.

Из легендарного пятиугольного перекрестка до наших дней дожил лишь один-единственный изгиб — там, где встречаются Ворз-стрит и Бакстер-стрит. Сегодня это место безмолвно наблюдает, как новые толпы иммигрантов спешат мимо, даже не подозревая, что они — лишь очередная порция дров в вечном огне “плавильного котла.

Чайна-таун: Лабиринт Тонгов и Неоновый Ренессанс

Если пройти по Ворз-стрит до пересечения с Бауэри, попадаешь на Чэтем-сквер (Chatham Square) — площадь-хаос, где архитектурные слои Нью-Йорка накладываются друг на друга, как в фотошопе. Здесь всё так же сурово взирает на прохожих Линь Цзэ-сюй, борец с опиумом XIX века. Его девиз «Say no to drugs» на постаменте сегодня звучит как ироничное эхо прошлого, учитывая легализацию марихуаны в штате, но для местных жителей он остается символом железной воли. Над площадью доминирует Confucius Plaza — бруталистская громада, у подножия которой Конфуций мудро игнорирует шум мегаполиса.

Сердце «Кровавого угла»

Настоящий Чайна-таун начинается там, где исчезает симметрия. Улицы Дойерс (Doyers), Пелл (Pell) и Мотт (Mott) — это кровеносная система старого города. Дойерс-стрит с её резким изгибом в 90 градусов когда-то официально называли «Кровавым углом». В начале XX века здесь решали свои вопросы китайские банды — Тонги, и это место считалось самым опасным в Америке.

Сегодня «кровь» здесь можно встретить разве что в названиях острых соусов, но атмосфера «только для своих» никуда не исчезла. В парикмахерских на одно кресло всё так же читают китайские газеты, а в подвальных лавках пахнет сушеным гребешком и женьшенем.

Храм трех наречий

Если и есть в этом городе символ истинного терпения, то это Церковь Преображения на углу Мотт и Моско-стрит. Ее стены видели столько человеческих надежд, что их хватило бы на десяток новых материков. Построенная в 1801 году для строгих лютеран, она уже к середине века сменила конфессию: ирландская волна оказалась столь мощной, что немецкие псалмы захлебнулись в католических молитвах.

А в 1869 году, когда по всей стране забили последние костыли в трансконтинентальную железную дорогу, на Мотт-стрит появились первые китайские переселенцы. В те времена район все еще считался ирландским, и вновь прибывшим приходилось проявлять чудеса дипломатии. Чтобы не казаться чужаками в этом суровом краю, многие из них начали заглядывать в ту самую церковь неподалеку. Город в очередной раз провернул свой любимый фокус: к началу XX века ирландцы отправились покорять другие горизонты, а храм окончательно «переоделся» в восточные одежды. Сегодня здесь царит удивительное многоголосье — служба в Церкви Преображения идет сразу на трех языках: английском, мандарине и кантонском, словно само Небо решило выучить все диалекты Нижнего Манхэттена.

Doyers str – «Кровавый угол» или, как его еще называют, «Кровавый крюк».

Между золотом и ароматами

Если же вы ищете не духовного утешения, а земных сокровищ, то ваши стопы неизбежно приведут вас на Гранд-стрит и Канал-стрит. Это Вавилон торгового мира, где в каждой витрине сверкают золотые украшения, а за каждым углом вам готовы предложить «те самые» швейцарские часы или сумку от кутюр, изготовленную с поразительным мастерством где-то в соседнем подвале. Для туриста здесь рай: те же сувениры, что продаются на Пятой авеню, здесь стоят столько, сколько не жалко отдать за минутную радость.

Вот эти магазины и составляют гордость Чайна-тауна. Тем, кто не боится суеты, толкотни и любит базарный колорит, сюда нужно приходить по воскресеньям после обеда.  Здесь продают самые экзотические продукты: рыбные конфеты, сушеные кальмары и водоросли, бобовую лапшу, зеленый чай и уникальные китайские соусы. Главный же гастрономически-зоологический  аттракцион – рыбные ряды. Рыбу китайские торговцы вываливают прямо на уличные прилавки. Рядом с известными всем форелью, сельдью, скумбрией, окунем и лососем соседствуют экзотические создания с практически непроизносимыми названиями, известные только китайцам.

Но Нью-Йорк, как и хороший китайский чай, раскрывается не сразу. Если вы найдете в себе смелость свернуть с шумного туристического тракта и пройти пару кварталов вглубь, декорации мгновенно сменятся. Блеск фальшивого золота уступит место аутентичным лавкам, где воздух пропитан ароматами сушеного имбиря, бадьяна и редких специй. Здесь нет вывесок на английском, зато здесь закупаются те, кто знает толк в настоящей китайской кухне и понимает: подлинная жизнь района прячется там, куда не долетают вспышки фотоаппаратов.

Между традицией и джентрификацией

Главная перемена последних 15 лет — это то, как лихо Чайна-таун научился быть модным, не теряя своей «грязной» аутентичности.

Трансформация: Бар  под названием Аптека (Apotheke, 9 Doyers st.) хоть и инспирирован европейскими аптеками XIIX века и артистической атмосферой абсентовых баров Парижа, но по духу все же принадлежит Чайна-тауну. Возможно, потому, что до сих пор сильна память об опиумном доме и китайской опере, которые были в этом здании на протяжении долгого времени. История бара уходит во времена сухого закона, здесь подпольно торговали спиртным, изготовление которого контролировала итальянская мафия.  Сегодня это храм миксологии, где коктейли смешивают люди в аптекарских халатах. Это и есть современный Чайна-таун: снаружи — обшарпанная кирпичная стена, внутри — роскошь и напитки по цене хорошего ужина.

• Гастрономический взрыв: Рядом с легендарным Peking Duck House (28 Mott St.), где утка всё так же безупречна, выросли новые кофейни и пекарни. Теперь за углом от рыбных рядов можно найти идеальный матча-латте или веганские димсамы.
• Рыбные рынки: Они остались главным аттракционом. На Гранд-стрит и Канал-стрит торговцы всё так же вываливают на лед экзотических существ: от живых лягушек и черепах до гигантских моллюсков и «змееголов». Фотографии этих рядов — по-прежнему самая сочная часть любой коллекции снимков из Нью-Йорка.

Вечный Будда и выход к Бауэри

Но даже на фоне пестроты китайского города главным его украшением остается величественный, золотой с красным Буддийский храм (Mahayana Buddhist Temple), расположенный на углу Канал- и Бауэри-стрит. Это самый большой и посещаемый буддийский храм в городе с огромной статуей Будды, сидящего на лотосе. Вход туда свободный для всех желающих.  Как принято в буддийских храмах, поток людей безостановочно проходит через него в течение всего дня, молясь и загадывая желания. Всего за доллар вы можете узнать о перспективах своей судьбы, взяв в золотой вазе пророческую записку.

Практически напротив храма находится въезд на Манхэттенский мост – еще один подвесной мост через Ист-Ривер, соединяющий Манхэттен и Бруклин. Он построен в 1909 году и имеет двухъярусную конструкцию. На верхнем ярусе находится проезжая часть для легкового транспорта, здесь же расположены пешеходная и велосипедная дорожки, по нижнему уровню проходит метро. Общая длина Манхэттенского моста -2089,4 м, а въезд на него обрамлен классической триумфальной аркой.

На север от моста уходит Бауэри-стрит, которая в конце XIX века славилась своими театрами и по-существу была предшественницей Бродвея. Но в 20-е годы XX века на уровне вторых-третьих этажей ее накрыла эстакада метро; состоятельная публика перестала здесь бывать, и как следствие, на место театров пришли трущобы.

В 1960-е годы эстакаду разобрали, трущобы исчезли,  улица сначала превратилась в типичную торговую улицу, а сейчас представляет собой подиум для современной архитектуры и люксовых кондоминиумов. Но стоит обернуться — и за спиной снова замерцают неоновые иероглифы, обещая, что в этом районе всё меняется, но суть остается прежней: это город внутри города, живущий по своим законам восточного гостеприимства и железной деловой хватки.

На север от моста уходит Бауэри-стрит, которая в конце XIX века славилась своими театрами и по-существу была предшественницей Бродвея. Но в 20-е

Продолжение следует. Next walk is Little Italy

First Walk you can see at: https://elegantnewyork.com/new-york-walk-1/

Text and photos by Tatyana Borodina

Любая перепечатка текста или использование авторских фотографий возможны только с разрешения автора проекта.

Elegantnewyork.com (Elegant New York on-line magazine)  is fully protected by copyright and nothing that appears in it may be reprinted wholly or in part without permission. For inquiries on republishing, you can contact us: ed*******@************rk.com