Виктория Курченко
большинство фотографий, предоставлены автором.
История первых американских общин через материалы выставки Еврейского музея Нью-Йорка Circa 1776, подготовленной к 250-летию основания государства
Когда речь заходит об истории Америки, перед глазами чаще всего возникает легендарный силуэт корабля Mayflower, доставившего к берегам Нового Света первых пуритан. Но рядом с этой хорошо известной страницей истории существует другая — менее заметная, но не менее значимая. Это история евреев, которые задолго до появления Соединённых Штатов начали искать на североамериканской земле не богатства и славы, а самое простое и драгоценное право — жить спокойно.
Их путь к Новому Свету начался гораздо раньше основания американских колоний. В 1492 году евреи были изгнаны из Испании, а спустя несколько лет та же участь постигла их в Португалии. Тысячи семей оказались перед мучительным выбором: покинуть родину или отказаться от своей веры. Многие приняли христианство лишь внешне, сохранив в сердце верность иудаизму. Таких людей называли конверсо, или марранами. Другие нашли убежище в Амстердаме — городе, который в XVII веке стал одним из немногих уголков Европы, где религиозная терпимость позволяла евреям жить относительно свободно.
Но даже там их странствия не завершились. Когда Голландская республика основала колонию на северо-востоке Бразилии, многие еврейские семьи отправились за океан, надеясь наконец обрести дом, где можно было открыто исповедовать свою веру. Некоторое время эта надежда казалась оправданной. Однако после того как португальцы вновь захватили Бразилию, над еврейской общиной нависла угроза инквизиции. И снова пришлось собирать самое необходимое, прощаться с домом и отправляться в неизвестность.
Одни нашли пристанище на островах Карибского моря, другие вернулись в Голландию. Но небольшая группа из двадцати трёх человек выбрала иной путь. В 1654 году, преодолев долгий и полный испытаний морской переход, они прибыли в Новый Амстердам — небольшое голландское поселение, которому суждено было стать Нью-Йорком.
С этого скромного события началась непрерывная история еврейской жизни в Северной Америке. Эти двадцать три человека не могли знать, что закладывают фундамент общины, которая со временем станет неотъемлемой частью американской истории. Их дети и внуки будут строить города, развивать торговлю, участвовать в общественной жизни, а спустя столетие потомки первых поселенцев окажутся среди тех, кто будет создавать новое государство — Соединённые Штаты Америки.
Первые общины
Община первых еврейских эмигрантов стала называться Шеарит Исраэль. Само название говорило о многом – осколок Израиля. Поначалу у беженцев не было ни собственной синагоги, ни специальных помещений. На молитву собирались в обычных арендованных домах. Самое раннее картографическое свидетельство существования еврейского молитвенного дома относится к 1695 году. На карте Джона Миллера обозначена The Jewes Synagogue на Бивер-стрит. Исследователи полагают, что это был не специально построенный храм, а один из домов, где собирались для богослужений.
Лишь спустя несколько десятилетий, когда первое поколение переселенцев пустило корни, а их дети сумели накопить необходимые средства, у нью-йоркских евреев в 1730 году на Милл-стрит появилась собственная синагога. Сегодня на этом месте по адресу 26 South William Street автомобильная парковка. О том, что именно здесь начиналась история американского еврейства, напоминает лишь небольшая памятная табличка. Совсем рядом расположена знаменитая Fraunces Tavern, ставшая свидетелем уже другой эпохи — Американской революции.
Почти сто лет эта синагога оставалась единственной в Нью-Йорке. Лишь к 1825 году выросшая община стала давать жизнь другим приходам. В XVIII веке в Америку все чаще приезжали ашкенази из немецких княжеств, а позднее и из Восточной Европы. Именно им суждено было со временем стать большинством американского еврейства.
Однако в колониальную эпоху различия между ними отходили на второй план. Евреев было слишком мало, чтобы делиться по происхождению. До начала Американской революции во всех британских колониях Северной Америки они составляли лишь ничтожную часть населения. Поэтому ашкенази и сефарды молились вместе, чаще всего следуя сефардскому богослужебному обряду, принятому в нью-йоркской «Шеарит Исраэль».
Постепенно еврейская жизнь сосредоточилась в трех главных портах — Нью-Йорке, Ньюпорте и Филадельфии. Именно такую картину представляет экспозиция Еврейского музея, рассказывающая об этих северных центрах, где впоследствии сформировалось патриотическое движение американских евреев во главе с Гершомом Мендесом Сейшасом. Хотя историки обычно причисляют к списку Саванну и Чарльстон, именно вышеназванные столицы стали своеобразной колыбелью раннего еврейского присутствия в будущих Соединенных Штатах.
Названия новых общин словно продолжали одну общую историю. В Ньюпорте возникла община «Йешуат Исраэль» — «Спасение Израиля», а в Филадельфии — «Микве Исраэль», «Надежда Израиля». Во всех этих именах звучали строки библейских пророчеств о рассеянном народе, который однажды вновь обретет свое будущее.
В каждом городе синагога была гораздо большим, чем просто местом молитвы. Вокруг нее строилась вся жизнь. Здесь работала школа, действовала миква, жили служители, находились помещения для благотворительных и общественных нужд. При каждой общине были свои шохеты, обеспечивавшие семьи кошерным мясом.
Здесь заключали браки, воспитывали детей, собирали пожертвования для нуждающихся, обсуждали новости и принимали важные решения. Особое значение придавалось приобретению земли под кладбище. Примечательно, что во многих городах еврейские кладбища появились раньше, чем были построены сами синагоги. Такова была древняя традиция: прежде всего следовало позаботиться о том, чтобы каждый человек мог быть похоронен по законам своих предков.
Те первые кладбища сохранились до наших дней. На них рядом стоят плоские сефардские надгробия и высокие ашкеназские стелы — молчаливое свидетельство того, как на американской земле постепенно соединялись две большие ветви еврейского народа.
Атлантический еврейский мир
Антлантический океан прочно связывал Старый и Новый Свет в единое пространство. Корабли непрерывно курсировали между Лондоном, Амстердамом, Карибскими островами, Суринамом, Ньюпортом, Нью-Йорком и Филадельфией. В дальние странствия отправлялись религиозные деятели, коммерсанты, целые семьи; вместе с грузами курсировала почта, книги, журналы и газеты.
Поэтому даже самые небольшие еврейские общины американских колоний никогда не ощущали себя оторванными от мира. Молодой человек из Нью-Йорка мог жениться на девушке с Кюрасао, купец из Ньюпорта — вести дела с родственниками в Голландии, а раввин из Хеврона — читать проповеди сразу в нескольких колониях. Все еврейское население Атлантики представляло собой одну большую семью, связанную родственными узами, торговлей, благотворительностью и общей верой.
Еврейские дома строились рядом с морскими складами и рынком, а в субботу все обитатели пешком отправлялись в синагогу. Но за пределами этих нескольких улиц начинался огромный американский мир,частью которого они тоже себя ощущали.
Евреи нередко владели судами, страховали грузы, торговали тканями, сахаром, ромом, чаем, кофе или шоколадом. Помогало и то, что многие свободно говорили на нескольких языках, имели родственников в разных странах и пользовались доверием деловых партнеров.
Экспозиция музея обращает особое внимание на роль женщин. Пока мужчины уходили в море или отправлялись в торговые поездки, именно жены нередко становились настоящими хранительницами семейного дела. Наравне с мужчинами они управляли магазинами, содержали пансионы, воспитывали детей, вели счета, принимали решения и распоряжались хозяйством. Если хозяин умирал или отсутствовал, жена зачастую продолжала предприятие самостоятельно.
Матери учили дочерей рукоделию, ибо вышивка являлась не только украшением быта, а упражнением в терпении, аккуратности и воспитывала внутреннюю дисциплину. Готовые работы нередко становились реликвиями, переходившими из поколения в поколение. Такие экземляры – проводники в мир глубокой старины, бережно выставлены в зале колониального периода.
Мир накануне перемен
К середине XVIII века евреи уже стали неотъемлемой этнической группой британских владений. Как и остальные жители, они встречались с соседями в кофейнях, читали вместе свежие газеты, обсуждали решения британского парламента, спорили о налогах и будущем.
Но напряжение между Лондоном и американскими жителями нарастало. Летом 1776 года спор о правах окончательно перерос в борьбу за самостоятельный путь. Принятая 4 июля Декларация независимости стала символом начала новой эпохи.
Перед каждым жителем колоний встал непростой вопрос: кому хранить верность — британской короне или новой республике?
Еврейские общины, как и все американское общество, разделились. Одни оставались убежденными лоялистами, считая, что именно британская монархия обеспечила им свободу вероисповедания. Другие верили, что независимое государство сумеет создать новое, более справедливое общество. Политические споры раскалывали семьи, друзей и соседей, независимо от их происхождения или религии.
Одним из самых известных раввинов был Хаим Исаак Карагал — уроженец Османской империи. В 1773 году он прибыл в Ньюпорт, где произнес первую в Америке проповедь, которая затем была опубликована в северо-американских колониях на английском языке. Другой раввин, Исаак Туро, приехал в Ньюпорт через Ямайку. Во время войны он сохранил верность британской короне и после занятия города американскими войсками был вынужден покинуть колонии и вернуться в зону Карибских островов. Даже судьбы духовных лидеров отражали политические потрясения эпохи.
Судовладелец Аарон Лопес, как и многие его современники, участвовал в работорговле — трагической странице мировой истории, в ней были замешаны представители самых разных государств. Современные музеи не обходят этот факт молчанием, показывая прошлое максимально обьективно.
Но этим биография Аарона Лопеса не исчерпывается: он также щедро жертвовал средства на школы, помогал бедным, поддерживал синагогу и финансировал общественные проекты и снабжал Континентальную армию одеждой и продовольствием.
Евреи и Американская революция
Среди сторонников независимости особое место занял Хаим Соломон — родом из Польши, которого позднее назовут «банкиром Американской революции».
Соломон не командовал армией и не сражался на поле боя. Главными инструментами в его борьбе стали финансовые связи, безупречная деловая репутация и доверие европейских кредиторов. Армия Джорджа Вашингтона постоянно испытывала острую нехватку средств, продовольствия, обмундирования и вооружения. Благодаря усилиям этого финансиста, Континентальный конгресс неоднократно получал жизненно важные кредиты, которые позволяли снабжать армию и продолжать войну.
После победы судьба оказалась к нему несправедлива. Новое правительство не смогло полностью вернуть ему взятые займы, и человек, который помог раздобыть деньги на борьбу, умер практически разоренным. К сожалению, о таких людях мало вспоминают. К ним следует причислить и всемирно известного писателя Пьера Бомарше, автора «Севильского цирюльника»: далеко не всем известно, что он тоже сыграл огромную роль в снабжении повстанцев оружием и предопределил их победу под Саратогой. В контексте мировой истории, борьба колонистов сияет намного большими красками, чем мы привыкли думать…
Заметной фигурой американской революции был прославленный Гершом Мендес Сейшас, семейная история которого весьма похожа на современную.Отец патриота происходил из рода португальских конверсо, мать из ашкеназкого рода Британии, а их сын стал осознавать в себе новую идентичность – американский еврей.
Когда подданные короля заняли Нью-Йорк, Сейшас отказался приносить присягу Его величеству. Вместе с прихожанами он вывез из синагоги свитки Торы и перебрался в Филадельфию, где всеми силами помогал сторонникам Вашингтона в общине «Микве Исраэль»; руководил школами, благотворительными акциями и много времени уделял похоронным братствам.
Но не все евреи смогли сделать такой выбор. Значительная часть прихожан нью-йоркской «Шеарит Исраэль» осталась верна британской короне: семейные связи часто оказывались определяющими. После окончания войны лоялистам пришлость покинуть страну и переселиться в Канаду, Англию, на Карибы.
Особенно тяжело война ударила по Ньюпорту. Разрушенная экономика города уже не смогла вернуть прежнего значения. Многие еврейские семьи переехали оттуда в Нью-Йорк и он начал превращаться в главный центр еврейской жизни молодой республики.
Сюда вновь вернулся Гершом Мендес Сейшас, заняв раввинскую кафедру в синагоге. Как лидер «Шеарит Исраэль» он участвововал в церемонии инаугурации Джорджа Вашингтона вместе с руководителями других религиозных союзов. Новая держава отныне признавала евреев не терпимым меньшинством, а полноправной частью американского общества.
Не менее важно и другое. После войны Сейшас не стремился углубить раскол между победителями и проигравшими. Напротив, он стал одним из тех, кто сумел вновь объединить людей. Именно при нем все чаще стали звучать проповеди на английском языке.
Среди экспонатов выставки невозможно не остановиться у витрин с серебром. Подсвечники, кубки, чайники, сахарницы, украшения, ритуальные предметы — все они поражают тонкостью работы и удивительной легкостью форм. На многих стоит одно и то же имя — Майер Майерс.
Сегодня его называют одним из главных мастеров колониальной Америки. Но его судьба интересна не только успехами в декоративно-прикладном искусстве. На протяжении многих столетий в Европе евреям запрещали вступать в ремесленные цеха, работать с драгоценными металлами или открывать собственные мастерские. Америка впервые открыла перед ними возможности, которых прежде не существовало.
Майер Майерс сумел воспользоваться этой свободой в полной мере. Выучившись кропотливому и изысканому делу работы с дорогими металлами, он быстро приобрел известность далеко за пределами Нью-Йорка. Особенно ценились ритуальные предметы для синагог и его посуда. Красота созданных им предметов, становилась продолжением богослужения, а материал — способом выразить уважение к традиции. При этом Майерс был не только знаменитым серебряником. Он активно участвовал в жизни общины «Шеарит Исраэль» и неоднократно избирался ее парнасом — председателем. Для первых американских евреев профессиональный успех почти никогда не существовал отдельно от ответственности перед своими духовными братьями..
Однако было бы ошибкой представлять колониальное еврейство как общество исключительно богатых купцов и преуспевающих ремесленников. Экспозиция напоминает и о другой стороне жизни.
Бедность, болезни, вдовство, сиротство, неудачи в торговле — все это сопровождало молодые общины так же, как и любую другую часть колониального общества. В отдельные годы почти половина бюджета нью-йоркской общины расходовалась на помощь нуждающимся.
Особенно тяжело приходилось недавно прибывшим переселенцам, вдовам и детям, оставшимся без кормильца. Во время Войны за независимость положение стало еще тяжелее. Разоренные торговцы, инфляция и нехватка продовольствия поставили многие семьи на грань выживания. Тогда именно община брала на себя заботу о людях — обеспечивала едой и одеждой, помогала найти жилье и работу, собирала пожертвования и выдавала денежные пособия.
Даже самые состоятельные понимали простую истину: без взаимопомощи невозможно сохранить ни веру, ни человеческое достоинство.
Трудная правда
Есть еще одна тема, которую современный музей не пытается обойти молчанием.
Рабство существовало не только на южных плантациях. В северных колониях оно тоже было частью повседневной жизни, хотя и носило иной характер. Домашние рабы работали в лавках, мастерских и городских домах. Некоторые еврейские семьи, как и их христианские соседи, были вовлечены в эту систему.
История редко бывает черно-белой. Люди XVIII века могли одновременно бороться за свободу своей страны и оставаться пленниками представлений собственной эпохи. Именно поэтому музеи XXI века стремятся показывать прошлое честно — не скрывая ни достижений, ни ошибок.
Письмо, изменившее историю
Главным итогом Американской революции стала не только победа над Британией. Настоящая революция произошла в понимании самого смысла свободы.
Когда в августе 1790 года президент Джордж Вашингтон посетил Ньюпорт, по принятому тогда обычаю, представители различных организаций, приветствовали его торжественными адресами. Еврейская конгрегация подготовила тоже свой документ, который написал Моисей Сейксас — один из руководителей знаменитой синагоги Туро. Во время визита он зачитал обращение и лично вручил его новому главе государства.
От имени американских евреев он выразил надежду, что в новой республике они будут жить не благодаря снисходительности властей, а как полноправные граждане своей страны. В скором времени письменный ответ Дж. Вашингтона стал одним из важнейших актов американской истории.
Президент написал: «The Government of the United States gives to bigotry no sanction, to persecution no assistance». Смысловой перевод означает, что США не будут считать религиозную нетерпимость нормой и не будут использовать свою власть для преследования людей за их веру.
Сегодня эти слова кажутся естественными, но в XVIII веке они стали новой реальностью.
На протяжении почти двух тысяч лет евреи жили в государствах, где их безопасность зависела от доброй воли правителя. Даже самые просвещенные монархи лишь терпели их присутствие. Вашингтон говорил совсем о другом: не о терпимости, а о праве.
Разница между этими понятиями огромна. Терпимость можно даровать и так же легко отнять. Право принадлежит человеку независимо от отношения к нему большинства.
Именно поэтому письмо Вашингтона ньюпортской общине стало нравственным основанием американского понимания свободы совести. В последующие десятилетия евреи получили возможность не только открыто исповедовать свою религию, но и участвовать в политической жизни страны, занимать государственные должности и голосовать наравне с другими гражданами.
Американская революция изменила не только политическую карту Северной Америки. Она изменила и самих американских евреев. Из небольшой общины переселенцев постепенно рождалось новое сообщество граждан, сохранивших свою веру и традиции, но связавших собственную судьбу с историей молодой республики.
После юридического признания США начал складываться американский иудаизм — не повторение европейского опыта, а новая форма еврейской жизни, выросшая в условиях религиозной свободы.
Прошло почти двести пятьдесят лет.Синагога, основанная первыми двадцатью т ремя переселенцами, существует и сегодня. Найти ее последнее здание постройки 1897 года можно по адресу: 2West 70 Street, New York NY 10023. «Шеарит Исраэль» стала одним из организаторов выставки Circa 1776, словно вновь соединла современного зрителя с людьми, стоявшими у истоков американского еврейства.
В 2019 году специалисты аукционного дома Sotheby’s проводили инвентаризацию серебряной коллекции старейшей еврейской общины Северной Америки. Среди множества предметов их внимание привлекла поврежденная серебряная деталь с клеймом Майера Майерса. Исследование показало неожиданное: это была считавшаяся безвозвратно утраченной указка для чтения Торы, изготовленная знаменитым мастером более двух столетий назад.
Сохранялась лишь ее одна часть. Вторая, на протяжении многих десятилетий существовала как самостоятельный предмет, пока специалисты не сопоставили орнамент, размеры и клеймо. После долгой реставрации обе части серебряной «руки» вновь соединились.
В этой истории есть удивительный символизм. Восстановленную указку вернули в синагогу именно в тот шаббат, когда читалась недельная глава Торы о заповеди возвращать утраченное законному владельцу. Сегодня эта указка снова используется во время торжественных богослужений, а во время выставки занимает почетное место в стеклянном стеллаже.
За прошедшие столетия исчезли кварталы, где жили первые еврейские переселенцы. Сменились государства, поколения и языки, изделие Майера Майерса вновь указывает на те же строки Торы, которые когда-то читали основатели «Шеарит Исраэль».
Наверное, в этом эмоциональном эпизоде заключается главный посыл экспозиции Circa 1776 Jews in Colonial America, ибо история продолжает жить — в людях, в традициях и в предметах, которые иногда умеют возвращаться домой спустя столетия.
