Игорь Судмедэксперт

Подборка №1Подборка №2  Подборка №3

 От Редакции: Первые три публикации у нас в журнале Баек Игоря Судмедэксперта, вызвали у читателей восторженные отзывы, что для нас очень приятно.  Продолжаем публикации, но традиционно предупреждаем: если вас настораживают или смущают тема или неформальная лексика этой публикации, бросьте, не читаете дальше. Нам же кажется, что эти Байки неординарны, интересны и жизненны. Они затрагивают темы, о которых редко кто пишет, тем более в таком ракурсе. На наш взгляд, они заслуживают внимания, тем более из уст очевидца, наделенного талантом рассказчика.
В тексте сохранена лексика автора.

Иллюстрации прямого отношения к тексту не имеют. 

О самой печальной части Нью-Йорка, лишних людей и о том, что случается с теми, кто никому не нужен.

Одиночество – это когда тебя некому забрать из морга. В этой присказке есть своя ужасная правда, с которой я сталкиваюсь ежедневно. Когда я только начинал работать в морге, то первым, что я спросил у патолога, было –  что происходит с одинокими людьми, которых никто не забирает?.. Патолог усмехнулась и ответила: «Всему свое время». Время пришло несколько месяцев спустя.

Однажды утром наш судмедэксперт, ботаник и Санта-Клаус в неизменной майке со Звездными Войнами, подрулил ко мне с картонным стаканом кремированных зерен кофе в горячей воде, в народе именующимися Starbucks. «А ну-ка нечего сиськи мять – собирайся, поедем тебя знакомить с реальностью». Он любит всякие сюрпризы и интриги, и, как и для многих ботанов, сюрприз для него это нечто иное, нежели билеты на футбол или подарочный сертификат на массаж. Для людей, которых в детстве все чморили за их странности и любовь к науке и пресловутым Звездным Войнам, самый цимес – это Комикон, редкая игрушка персонажа любимой франшизы или какая-то непонятная херь для компьютера, и, конечно, что-нибудь связанное с работой. В нашем случае это – нечто из сферы редких заболеваний, результаты человеческой тупости и разложенка. «А теперь, юный джедай, ты узнаешь, что происходит с людьми, которых некому забрать из морга», – сказал судмед. Я в голове себе представлял нечто вроде процесса кремации с последующим развеиванием пепла на отдельных участках кладбищ. Фантазия бурно рисовала картины из книги Стивена Кинга «Кладбище домашних животных». Я и представить не мог, насколько все окажется банальнее и грустнее на самом деле.

В морге есть секция, отведенная для трупов, которые лежат по несколько месяцев. Есть такое законодательство, что если труп в течение месяца не заберут и не смогут отыскать родственников усопших, то тело становится собственностью города и передается медицинским школам для тренировки врачей либо техникам похоронных бюро для практики и сдачи экзамена по бальзамированию. Если тело отвергается медучреждениями или становится ненужным после тренировки студентов, его отсылают на «городское погребение». Такие тела не кремируют, ибо это стоит почти в два раза дороже. Вместо этого останки помещают в самые дешевые деревянные гробы, на которых пишут имя, фамилию и порядковый номер. А что потом?

А потом судмед прихватил меня и четырнадцать тел на вояж к самому печальному месту Нью-Йорка (нет, мы не поехали в Кротону в Бронксе). На нашем фургончике мы заехали на тюремный паром и поплыли на остров, который отсутствует на картах метро – остров печали и безысходности. Названия этого острова я не могу озвучить, ибо законы, касающиеся этого места, очень своеобразны. Но если вам шибко интересно, то у вас под руками есть Гугл.

Туда не ходят пароходы и не летают самолеты. Этот остров отрезан от цивилизации. «Простым» живым туда дорога заказана. Судмед знал, что я писаю кипятком от подобных мест и уже побывал в Сентралии (город, послуживий прототипом для фильма Сайлент-Хилл) и собираюсь в Чернобыль. Ну, все мы немного психические инвалиды и каждый сходит с ума по-своему.

Подплыли к устрашающему частоколу с жуткими чугунными воротами. Ворота распахнули вертухаи с лицами зомби. На въезде тщательно прошмонали и нас, и наш бесконечно печальный груз. Дали добро, мы проехали внутрь и остановились у небольшого серого бельведера. Вокруг – огромный пустырь, голая серая земля с белыми колышками, на которых набить цифры. Вдалеке виднеются явно заброшенные здания. Работают несколько бульдозеров и экскаваторов. По периметру стояли конвоиры с ружьями. Потом я обратил внимание на десятки мужиков в синих комбинезонах, утрамбовывающих стенки больших траншей. В области живота все сжалось. Меня начало немного лихорадить. Что это за жуткая стройка?

А была это стройка массовых могильников. Остров называют скудельницей, – здесь хоронят ненужных, забытых, брошенных, людей, у которых по каким-то причинам не сложилась жизнь. И там они были лишними, и здесь никому не нужны. Заключенные за пятьдесят центов в час раскапывают массовые могильники и хоронят гробы, – отсюда строгая охрана и подавляющая обстановка всеобщей безысходности и уныния. Мы отошли в сторону, чтобы пропустить четверо заключенных; они начали разгружать наш фургон. Потом на тягаче перетащили гробы к огромной яме и спустили вниз. Присмотревшись, я сообразил, что людей хоронят в два ряда, складывая гробы вместе – каждый ряд длиной в двадцать шесть гробов, по три ряда друг на друге. Потом зарывают и вбивают белые колышки с порядковыми знаками. Никаких памятников. Главный конвоир, увидев мое растерянное лицо, подмигнул судмеду и отчеканил: «Закаляешь молодежь? Смотри, а то эта принцесса тут в обморок шарахнется, а мои ребята перепутать могут и похоронят по ошибке!» – и зашелся жлобским смехом, напомнившим мне гопников в адидасовых костюмах с бритыми котелками, лузгающих семки. Эти конвоиры, по сути, не особенно от них отличались по менталитету, разве что были в форме и с оружием. А где был я в этот момент, что даже не ответил? Ах да, я был в шоке от происходящего. Пока заключенные потели с гробами, жлоб-вертухай неожиданно предложил провести тур по острову. Ну и как можно отказаться от такого предложения, учитывая, что сюда практически никого не пускают? Громкое, раскатистое троекратное «да»! Сели мы в нечто похожее на уазик и поехали. Жлобенько оказался довольно знающим, но его связующие «fuck» и «shit» через слово окончательно испортили из без того малоприятное представление об этом человеке. Зато я узнал много интересного в промежутках между «fuck» и «shit».

Этот остров был использован для разных нужд. Во время отечественной войны здесь была тюрьма для военнопленных конфедератов. Потом здесь построили здание женской психиатрической клиники. Потом здесь была карантинная зона для больных туберкулезом и желтой лихорадкой. Потом сюда перевели колонию для малолетних преступников… В шестидесятых тут же установили противоракетные установки. И все это время шли массовые захоронения. В восьмидесятых все учреждения окончательно закрыли – от них остались полуразрушенные здания, которые постепенно сносят, освобождая пространство под новые могилы. Остров стал исключительно скудельницей к 1990 году. Меня заинтересовала один единственный мобильный камень, на нем были выбиты буквы и цифры – оказывается, это последнее пристанище первого ребенка, умершего в Нью-Йорке от СПИДа в 1985. Отдельная секция острова в восьмидесятых была отведено именно для шестнадцати умерших от СПИДа, и их захоронили на глубине четырех метров, вместо обычных полутора, потому что в те времена боялись заражения.

Самое печальное, что свое последнее пристанище здесь нашли и некогда знаменитые люди, и даже миллионеры. Здесь похоронен актёр Бобби Дрискол, прототип и голос Питера Пэна, который скончался практически на улице Нью-Йорка в возрасте 31 года. Его не узнали, родственников не нашли и захоронили. Мать узнала о его смерти спустя 20 лет. Не менее печальная история миллионерши Рут Смит. Она завещала себя науке; после того, как ее тело отслужило свой долг, её семью оповестили, что они могут забрать тело, но дети проигнорировали эту новость, и даму постигла участь всех забытых и ненужных.

В связи с этим островом все время бушуют страсти в судах. Был скандал, что из-за лени и бюрократического наплевательства родственников умерших не особо сильно искали, если не было информации при себе или в медкартах усопших. После того, как тела лежали в моргах недели или даже месяцы, их отправляли на остров, а потом находились родственники. Недавно, после диких боев, родственники умерших получили возможность раз в месяц по предварительной записи и с копией свидетельства о смерти приезжать на могилы родных. Сюда попадают все – бомжи, люди из интернатов для инвалидов, обитатели домов престарелых, неопознанные лица. Этот остров – последнее пристанище для тех, у кого было ужасное детство, фатальные ошибки молодости, несложившаяся жизнь или просто дрянная удача.

По дороге назад мы с соседом оба молчали. Это был тест на прочность, который, как мне казалось, я опять провалил. Слишком много эмоций. «Ничего, ты молодец. Второй человек на моей памяти, кто в первый раз выдержал поездку на Остров”– ободряюще сказал судмед. Но откуда ему знать, что во мне был ураган эмоций, с которым я не знал как совладать. Увидев это единожды, забыть уже невозможно. Как сделать так, чтобы не оказаться там, как надо изменить свою жизнь, чтобы не стать биоотходом общества?..

Когда я рассказал об этой поездке своему закадычному другу, – а он такие темы принимает близко к сердцу, – тот сравнил меня с Хароном: «И Харон возил за денежки, и тут перевозка бомжей, у которых ничего нет, но которым государство подкладывает последнюю их монету и перевозит через реку в царство мертвых». Меня это сравнение задело. Не могу объяснить, почему, но задело.

Каждый в этой истории может извлечь свою мораль, но, наверное, в моем случае, этот урок заключается в том, как важны семейные ценности и настоящие друзья, которые, если что, в свое время заберут меня из морга.

Всем логичных выходных.

 

 

О последних вздохах, тесте на логическое мышление и Санта-Клаусе – заклинателе змей.

Порой, чтобы отвлечься ото всей грязи своей работы, я пытаюсь представлять род своей деятельности в несколько ином свете, а именно – в творческом. В моей работе тоже много деталей и тонкой работы, и поэтому я стараюсь сконцентрироваться на технике и результатах. Раз у Ренаты Литвиновой было творение «Небо. Самолет. Девушка», то чем я хуже?.. Моя история называется так: «Веревка. Мыло. Жмур».

Как вы успели догадаться, речь пойдет о повешенных. (Одно из первых упоминаний о повешении встречается у Гомера в «Одиссее», когда Одиссей приказал Телемаху повесить 12 неверных служанок. На этом краткий экскурс в историю закончен). На сегодняшний день я видел только два случая смерти в петле (хотя второй был в петле не совсем по своей воле, но об этом позже).

Началось все почти два года назад. Придя на работу к семи, я сел за комп, чтобы проверить сводку новостей и узнать, кого еще убили на тот момент в нашем чудесном мире. Кофеек медленно, но верно начал наводить резкость мышления и способствовать осознаванию бренности бытия. Короче, я только начал находить себя этим утром, и тут наш добродушный Санта-Клаус – ботаник и судмедэксперт подкрался незаметно сзади и прямо у моего уха врубил вступительную музыку из «Звездных Войн». Мою нирвану грубо прервал лондонский симфонический оркестр из телефона и горячий кофе, пролитый на себя. Хмм, а Мама Галя всегда говорила, что утренний кофе вдвойне эффективнее, если выплеснуть его на окружающих! #мамабылаправа «Ну, хватит о жизни думать. Жопу в руки и поехали на дело, хоть трупак увидишь своими глазами», – задорно отчеканил Санта-Клаус. – «Так меня моя Горгона не отпустит! Сегодня я должен ходить вокруг нее с бубном и создавать впечатление дикой преданности», – парировал я. – «Айн момент». Санта-Клаус отважно вошел в логово смертельно опасной твари и вышел через двадцать минут, улыбаясь во все свои вставные зубы, а вслед за ним семенила порозовевшая Горгона с перекошенным фэйсом: оказывается, она так улыбается. Я думал, у нее просто тик. И, заикаясь, промямлила, что на сегодня я ей не нужен и могу ехать с Санта-Клаусом. Уже в машине он сказал, что Горгона в него тайно (но очевидно) влюблена и встает в позу любви каждый раз, когда его видит. «Так ты – Повелитель Змей», – смакуя каждую букву, проговорил я.

Приехали на квартиру, где уже вовсю крутились полицейские, впрочем, без большого КПД (коэффициента полезного действия). Санта-Клаус протянул мне респиратор со словами: «Надевай, там точно не розами будет пахнуть». Зашли, и в гостиной нас встретил труп женщины, висевший на веревке, завязанной на перекладине у потолка.

Немного отступлю от темы, – небольшой ликбез. В детстве, когда показывали американские комедии по телеку, меня всегда удивляло, как они могли кулаком или башкой пробивать стены. Не, ну реально, как можно телом пробить кирпичную кладку или толстые стены с изоляцией?! По приезду в США ответ на этот животрепещущий вопрос нашелся быстро: тут строят жилые дома из ДСП! Ага, вы не ослышались, дома строят практически из картона с кирпичной облицовкой толщиной в полкирпича. И эти курятники, – да что там курятники, домики Нуф-Нуфа и Наф-Нафа, – стоят запиписечных денег. Коммерческие здания они возводят из стали и стекла, но с жилыми домами без изоляции между стен тут напряженка. (А потолки для гномов – это вообще отдельная история). К чему это я вам выдал свой поток сознания? Накипело – это раз. А два – то, что дама, которая висела в петле, была с достатком, и жила в квартире с высокими потоками, в доме, который был правильно построен, а отнюдь не из ДСП. И это имеет значение в заключении отчета.

Судмед глянул на даму, глянул на потолок, потом на меня, и заумно заключил: «Когда будешь вершить суицид, не вешайся, подумай о соседях. Потолок тебя не выдержит, обвалится, и себя не убьешь и людям пол провалишь». Однако…

Но вернемся к нашей повешенной. Инсталляция имела место в кухне, которая медленно переходила в гостиную. Дама была одета в синий шёлковый халат. Рядом валялся стул. Лицо у женщины было синюшным и раздутым. Глаза были выпуклыми, словно она смотрела на что-то в ужасе своими белесыми стеклянными глазами. Изо рта торчал коричневый высохший язык с кусочками белесой слущенной слизистой. Лицо, шея и грудь были в кровоподтёках. Судмед ее осмотрел. Техники прошерстили все, сняли повсюду отпечатки и нашли в спальне предсмертную записку, которую забрали для графологического сравнения. Даму сняли и отвезли в морг. Веревку удалили уже в морге и тщательно изучили странгуляционную борозду, оставленную веревкой из синтетического ворса. Вердикт – суицид. А что, где, когда и почему, я расскажу несколько позже.

Пока же мы переносимся на год вперед. За год у меня отросло большое самомнение и уверенность, что круче меня только яйца, и вообще меня ничем не удивить. Благо на каждую хитрую жопу найдётся… ремень. Похожая картина: после утренней зарядки в душистом и просторном нью-йоркском метро, сидя на работе в позе патриция, я читал новости и пытался проглотить пойло, которое американцы называют кофе. Вдруг над ухом из телефона опять лондонский симфонический оркестр достиг крещендо. «Чё ннннада?», – не поворачивая головы, спросил я. За год я уже привык к такому музыкальному приветствию. «А поехали -ка, мой юный джедай, на дело! С Горгоной всё улажено. Проверим тебя на вшивость и знания».

Приехали мы на нашем фургончике в какие-то зажопинские выселки, где не было связи. На месте, как всегда, уже шныряли полицейские и с видом дикой озабоченности делали вид, что работают. Ну, это как в российском шоу-бизнесе: один работает, а десять пилят бабло. Так и тут – техники бегали с инструментами, а копы постарше вывалили свои животы на капоты машин и обсуждали бейсбол. Мы зашли в здание заброшенного завода. Один из офисов уже был оклеен желтой предупредительной лентой. Санта протянул мне респиратор. Ну, я бы не был собой, если бы я следовал правилам и делал, что мне говорят – поэтому и зашел в кабинет без респиратора. В ту же секунду удушливый сладковатый тошнотворный аромат тухлой рыбы и яиц ударил, словно молот, по всем рецепторам в мозгу. Меня шатнуло и пришлось мне чесать на улицу на срочный детокс. Придя в себя, я послушно натянул респиратор и вернулся в офис. В середине пустой комнаты с высокими потолками висел труп мужчины на веревке, закреплённой на балке, а рядом валялся стул. На этот раз труп был бледным, за исключением огромного фингала и трупных пятен на кистях и ступнях. Одежды была порвана, на руках были ссадины, обуви не было. Труп выглядел странно. Что-то явно было не так, ну, за исключением того, что он висел несколько дней в гордом одиночестве. Я заметил белые точки на руках и ногах. Подошел ближе, заметил движущиеся белые рисинки, и тут до меня дошло, что это совсем не рисинки, а личинки мух. Труп явно находился здесь дня три, судя по активности личинок. Они особенно любят жир, для них это самое любимое лакомство. Был бы брезгливым, наверное, меня бы стошнило.

Внутренний голос снова начал мне твердить: «Игорь, ты бы сейчас мог быть на Гавайях с коктейлем, а не смотреть, как черви пожирают труп». И он был прав. В очередной раз промелькнула мысль, как несправедлива жизнь. Почему я не родился в богатой семье, чтобы родственные связи обеспечили бы мне тёплое местечко в офисе с окном?.. А сейчас вместо коктейля, Гавайских островов, окна и ортопедического кресла я стоял в вонючем, Богом забытом помещении и занимался говночерпанием. Дольче, мать их уёб, Вита. Карма за гордыню.

Поток сознания резко прервал Санта: «А теперь нас Игорь удивит логикой и смекалкой. Расскажи нам, что ты думаешь о ситуации и трупе!». Опачки. Мой детский кошмар, когда препод меня вызывает к доске и спрашивает урок, материализовался спустя много лет. Как и тогда, под пристальным взглядом буревестника-препода, стоя перед злобными одноклассниками, как утырок с ниппелем, я только смог вымолвить мычащее: «Ээээээээ…». По ходу, это может быть моим жизненным лозунгом. Затем я попросил разрешения поднять стул, который поставил рядом с безучастным трупом. Посмотрев на высоты стула, потолка и положение трупа, я начал понимать, что здесь что-то нечисто. «Труп находится слишком высоко в воздухе, а стул низкий». – «Браво, джедай, – вскрикнул Санта. – Наш клиент повесил веревку, завязал петлю, приставил стул, а потом долго запрыгивал в петлю», сумбурно пошутил он. Всё, что смогли, мы изучили. Сняли бедолагу, отвезли в морг и провели вскрытие. Веревка оставила лишь поверхностную странгуляционную борозду. На теле не было характерных кровоподтёков. Зато мы нашли сломанную подъязычную кость, что указывало на механическое удушение. Ещё обнаружили следы пальцев. Как вы уже догадались, дядя не сам повесился: его задушили, а потом очень неумело пытались инсценировать самоубийство.

Ну, а теперь, как и обещал – о физике и механизмах повешения. Что же именно происходит, когда верёвка впивается в нашу шею?

С одной стороны кажется – ну что там такого изучать, задушило веревкой под тяжестью собственного тела, и всего делов. Ан нет, товарищи-бояре, все намного сложнее. Экспертиза рассматривает великое множество следов, факторов и условностей, даже конструируется Дерево принятия решений в судебных случаях. Вдаваться во все подробности я не буду, потому что на эту тему существуют тома сложного текста, и не нужно вам устраивать грыжу мозга.

Не все петли одинаковы. Если петля сделана из более мягкого и широкого материала, как, например, в первом случае (веревка из синтетического ворса), то при удушении странгуляционная борозда будет светлая (при непродолжительном воздействии). При таком удушении сдавливаются яремные вены и прекращается отток крови из головного мозга, лицо отекает и приобретает синюшный цвет. Начинается отек и повреждение коры головного мозга, человек теряет сознание. Глаза выступают из орбит, часто выпадает язык, который довольно быстро высыхает и становится темным. На лице, шее и груди появляются кровоподтеки, именуемые петехией. Лопаются капилляры и кровь поступает в межклеточное пространство. Если же петля сделана из более прочного и плотного материала и площадь воздействия меньше, то тогда пережимаются более глубокие сонные артерии. В таком случае странгуляционная борозда глубже и намного темнее. Но при этом лицо не отекает и отсутствует петехия. В обоих случаях при сдавливании шеи так же сдавливается блуждающий нерв у основания черепа, следовательно, идет резкая остановка сердца и падение давления.

Особую роль играет и высота, с которой происходит повешение. При небольшой высоте, например, прыжке со стула (это называется «подвешивание»), все процессы происходят с замедлением и человек испытывает адские муки и боль. Сначала идет удушение, потом начинает отекать мозг, постепенно останавливается сердце. При этом начинаются страшные конвульсии, и рефлекторно человек пытается освободиться. Например, на жертве номер раз были позже найдены глубокие ссадины от ее ногтей, доказывающие, что она пыталась освободиться. Невозможно представить, через что проходит человек в эти минуты. Весь процесс занимает от трех до пяти минут.

Если же человек падает с высоты больше метра, то тут совсем иная картина. При резкой остановке идет перелом шеи, разрыв спинного мозга и моментальная смерть. Происходит характерное смещение 2-го и 3-го шейных позвонков, т. н. «Перелом Палача». (Такая же травма наблюдается при ДТП, если водитель ударяется шеей о руль. Но это я уже выпендриваюсь). Вот именно поэтому в Западной Европе смертная казнь проводилась с подмостков двухметровой высоты, чтобы избежать мук. Гуманные англичане даже разработали целую таблицу, по которой определялась высота подмостков в зависимости от веса человека. Во время конвульсий из-за нарушения кровообращения практически всегда у мужчин наблюдается эрекция члена, а у женщин – прилив крови в половые губы. Практически всегда в итоге расслабляются сфинктеры и идет полная эвакуация каловых масс и обильное мочеиспускание (проще говоря, обделываются по полной). При вскрытии часто наблюдаются кровоизлияния в шейные лимфатические узлы, надрывы внутренней оболочки сонных артерий. А еще надо смотреть на рисунок странгуляционной борозды, который оставила петля. Рисунок узла, положение головы касательно узла и позиционирование петли (выше или ниже гортани) – очень важные составляющие в судебной медицине.

В итоге при вскрытии первой жертвы стало известно, что у нее был рак легких последней стадии. Дело было зарыто с вердиктом «суицид». Мне теперь интересно узнать у психологов и психиатров, что же побуждает людей прибегнуть именно к этому виду суицида. Почему петля???

А со второй жертвой было намного больше работы. Все указывало на убийство. Разорванная одежда, синяк под глазом, ссадины на руках, отпечатки рук на шее и сломанная подъязычная кость, отсутствие обуви, бледная борозда. При вскрытии обнаружились другие травмы, полученные при жизни и указывающие на избиение и удушение. Повешением пытались (крайне неумело) скрыть убийство.

Два очень разных случая, две разные жизни. Что тут можно сказать? Особых моралей здесь нет. Если у вас когда-то возникнет идея покончить с собой через повешение, обратитесь за помощью. Ну, или хотя бы выберите другой способ. Не дай Бог никому узнать те адские муки, которые испытывают люди в петле.

Всем логичных выходных. Дышите полной грудью.

 

Предназначено для живых – и тех людей, кто находится в США, ибо я не знаком с подобными практиками в других странах.

Вот вам неожиданный вопрос: а вы готовы к смерти? А что потом?
Несколько лет назад Мама Галя с ехидной улыбкой подсела за стол и положила передо мной папку с документами. “Это тебе подарок от меня и твоего папашки”. Открыв, я увидел, что это сертификаты на похороны и договор о покупке двух мест на кладбище. Эээ… #ладоньюполбу
«Мама!, – воскликнул я. – Какого мужского полового органа такие новости?»
Маман удрученно на меня посмотрела и спросила: “Ну что, еще пока недоносок, не въехал в монументальность события?”
Тогда я не въехал – и не въезжал еще года два. Как вообще такое можно считать подарком?! Об этом вообще рано думать!

…Отнюдь. Когда я поработал со жмурами и нагляделся на все прелести системы, то до меня дошла вся монументальность деяний моей маман. И я ей за это очень благодарен – и вот почему: в конце киноленты под названием «жизнь» финальная сцена очень схожа у многих. Смерть практически всегда приходит неожиданно и всегда не вовремя. Ведь еще столько незаконченных дел, несказанных слов… Ну, дайте еще немного времени!..
Очень точно написал Илья Резник:
Желай, не желай,
Не прокрутишь назад
Отснятой судьбой киноленты…
Вот вас не стало, и нужно вас похоронить. Как несложно догадаться, это витиеватый вопрос. Сначала тело отвозят в больницу (или вы уже в больнице). Потом – в морг; в зависимости от ситуации, могут сделать или не сделать вскрытие. Начинаются переговоры с похоронным бюро – решают, хоронить тело в гробу или кремировать. Потом тело забирает директор похоронного бюро и организуются похороны. Сам процесс похорон вместе со всевозможными похоронными аксессуарами и атрибутикой стоят примерно 8-10 тысяч долларов, плюс-минус понты. Отдельной строкой в похоронном меню идет могила на кладбище и надгробие – все про все обойдется примерно в 4-6 тысяч зеленых бумажек с американскими президентами (кроме Бени Франклина). И совершенно неожиданно за пару дней вам надо наскрести по всем сусекам 12-16 тысяч баксов, все организовать, да еще и успеть погоревать. Задачка похлеще, чем вопросы на вступительных экзаменах в Баумановку! Что делать, куда звонить, где взять деньги? И начинаются чертыхания, – а вот на скорбь и проживание нужных эмоций времени не хватает, и порой даже начинаешь ненавидеть умершего: мол, как вовремя. Я наблюдаю подобное уже в N-ный раз.

Прозорливость моей мамы не сразу, но начала до меня доходить. Она подарила мне возможность не истерить, не рвать на себе волосы и не впадать в ступор от происходящего. Она подарила мне возможность, когда придет тот чернейший и самый ужасный час в моей жизни, и родителей не станет, сосредоточиться на скорби по ним и моих собственных мыслях; спокойно сказать последние слова благодарности за свою жизнь, их любовь и опеку, осмыслить в очередной раз свое одиночество и понять, как жить дальше. Такие приготовления для меня стали одним из самых ценнейших подарков.

Той частью мозга, который отвечает за паранойю (спасибо, Катя, за подтверждение, что она у меня есть. Мы-таки опоздаем на автобус!), я начал невольно думать, – а что же ждет меня?.. Как вы догадываетесь, подобные темы часто обсуждаются в наших кругах, пока мы в очередной раз перемываем (в переносном смысле) косточки коллегам за чашечкой кофе. Выяснилось, что у всех коллег давным-давно подписана хрень под названием Health Care Proxy (доверенность по принятию решений касательно вашего здоровья в случае вашей недееспособности). Это что за зверь и с чем его едят?

Это документ, в котором у вас есть возможность назвать человека или двух, которые и будут решать, что с вами делать, в случае, если сами вы выразить свою волю уже не сможете. Насмотревшись ужасов в больнице, четко решил для себя, что и как. Там есть возможность прописать директивы, и я уточнил следующее: при случае травмы несовместимой с жизнью или приведшей к параличу, при инсульте и обширном инфаркте/остановке сердца (с необратимыми нарушениями), неизлечимой болезни либо смерти мозга, я отказываюсь от искусственного питания, вентиляции легких и реанимации. Я не хочу быть овощем – это не жизнь, а самая худшая пытка. Касательно пожертвования органов на трансплантацию могу сказать следующее: никогда и нигде я не фигурирую, как донор. Но в случаях, описанных выше, я все-таки даю разрешения выбранным мною людям принять решение по этому поводу. А на органы (или, как в наших кругах говорят, на шашлык) сейчас берут многое – печень, почки, сердце, легкие, глаза и кожу, даже коленные чашечки.

Помните такую присказку, что одиночество – это когда вас некому забрать из морга? В этом есть своя горькая правда, и она намного печальнее, чем вы себе можете представить. В отдельном посте я подробно расскажу, что происходит с телами, которые никто не забирает, и как в 2015 году вся система дрогнула. Но про это – в другой раз, хай будет интрига. Итак, после смерти, так как , скорее всего, меня некому будет хоронить, а тем более ухаживать за могилой, я решил завещать свое тело науке – с директивой, что мое тело будет либо в Бостоне, либо в Нью Йорке передано в медицинскую школу и послужит для обучения будущих врачей. После такого останки кремируют и хоронят на городском кладбище; а раз в 3 года прах вывозится и развеивается над океаном.

Когда-то у меня была идея смешать прах с песком и заполнить песочные часы, чтобы приносить пользу и после смерти. Есть над чем задуматься!

Всем философских выходных.

Продолжение следует